Улыбка, даже короткий смешок Бетье, инстинктивно триумфальный смех желанной женщины, уничтожающей дурнушку. Ну, прямо-таки девчонки из пансионата, ссорящиеся по пустякам.
— Во всяком случае не в Делфзейле.
— Своего зятя она тоже ненавидела?
— Не знаю. Здесь совсем другое: он — член семьи, а значит, хоть немного, но принадлежал и ей. Поэтому надо было следить за ним, сберечь его…
— Но не убивать!
— А что думаете вы? Вы всегда говорите так…
— Я ничего не думаю. Скажите, Остинг знал о ваших отношениях с Попингой?
— Вам и это сообщили!
— Вы вместе ходили на отмели Воркюма. Он оставлял вас одних?
— Да. Он вел судно, на мостике.
— Предоставляя вам каюту?
— Разумеется. Снаружи было прохладно.
— Вы его не видели с… со дня смерти Конрада?
— Да! Клянусь!
— Он никогда не ухаживал за вами?
Улыбка тронула ее губы.
— Остинг?
Бетье занервничала и готова была расплакаться.
Дверь приоткрылась. Г-жа Ван Хасселт, которая в конце концов услышала голоса, просунула голову и, пробормотав извинения, вернулась за кассу. Наступила тишина.
— Вы полагаете, отец способен убить вас?
— Да! Он сделал бы это…
— Следовательно, он мог убить и вашего любовника.
Она в ужасе вытаращила глаза, резко запротестовала:
— Нет! Неправда! Это не отец!
— Однако, когда в ночь преступления вы вернулись домой, его не было на ферме.
— Откуда вы знаете?
— Он пришел позже вас, не так ли?
— Сразу же за мной, но…
— В своих последних письмах вы проявляли нетерпение. Вы почувствовали, что Конрад уходит от вас, что приключение начинает его тяготить и он никогда не покинет дом ради отъезда за границу с вами.
— Что вы хотите сказать?