Его не удивило, что полицейский покраснел.
— Вы уже в курсе? — инспектор взял себя в руки. — Конечно, вы уже целый день в Делфзейле. Французский метод! — Он был смущен. — Я еще не знаю, чего стоят эти показания. На четвертый день после преступления пришла госпожа Попинга. Она сказала, что ходила к пастору за советом, как ей поступить… Вы видели дом? Еще нет? Могу дать вам план.
— Спасибо, уже есть, — комиссар достал из кармана план.
Оторопевший полицейский продолжал:
— Вот комната Попингов. Из окна виден лишь маленький кусочек дороги, ведущей на ферму, но как раз тот, который освещается светом маяка каждые пятнадцать секунд.
— Значит, ревнивая госпожа Попинга следила за мужем?
— Она смотрела в окно. Видела, как в сторону фермы проехали два велосипеда. Потом вернулся ее муж, и сразу же, в ста метрах за ним — велосипед Бетье Ливенс.
— Иными словами, после того как Конрад проводил ее домой, Бетье одна вернулась к дому Попингов. Чем она объясняет это?
— Кто?
— Девушка.
— Пока ничем. Я не стал ее допрашивать. Дело весьма серьезное. И по-моему, вы нашли верное слово — ревность! Но, понимаете, господин Ливенс — член Совета…
— Когда Кор возвратился в училище?
— Это установлено: в начале первого.
— А стреляли?
— Без пяти двенадцать… А как же фуражка и сигара?
— У него есть велосипед?
— Да, но… здесь все ездят на велосипедах, для удобства. Я сам… Но в тот вечер он его не взял.
— Револьвер обследовали?
— Ya! Это револьвер Конрада Попинги, табельное оружие. Заряженный шестью патронами, он всегда хранился в ящике ночного столика.
— С какого расстояния произведен выстрел?
— Метров с шести (он произнес «шес-с-с-ти»). Это расстояние от окна в ванной… и также от окна комнаты господина Дюкло. А если стреляли не сверху? Узнать невозможно, так как Попинга, ставя на место велосипед, мог и наклониться. Но ведь есть фуражка и сигара, не забывайте!
— Оставим сигару! — проворчал сквозь зубы Мегрэ. И громко добавил:
— Мадемуазель Ани знает о показаниях сестры?
— Да.
— Что она говорит об этом?
— Ничего. Очень умная девушка! Много не болтает, да и вообще совсем не такая, как другие…
— Что, некрасивая?
Решительно каждый вопрос Мегрэ заставлял вздрагивать голландца.
— Не красавица.
— Значит, страшненькая. Вы сказали, что она хочет…