За это время у него окончательно исчезла всякая вера в мистику и в могущество интуиции.
И все-таки вот уже целый день два эти портрета — отца и сына — неотступно стояли у него перед глазами, а в голове звучала ничего не значащая фраза г-жи Галле: «Он соблюдал диету».
Сам еще толком не зная, о чем будет спрашивать, он пошел на почту и заказал разговор с мэрией в Сен-Фаржо.
— Алло!.. Уголовная полиция… Скажите, пожалуйста, когда состоятся похороны господина Галле.
— Завтра в восемь.
— В Сен-Фаржо?
— Да, здесь…
— Еще вопрос. С кем я говорю?
— Со школьным учителем.
— Вы знаете господина Галле-сына?
— Да. То есть видел несколько раз. Сегодня утром он приходил за документами.
— Как он выглядит?
— Что вы имеете в виду?
— Высокий? Худой?
— Да, в общем так.
— В очках?
— Постойте… Да, да, припоминаю… Очки в черепаховой оправе.
— Не знаете, он ничем не болен?
— Откуда мне знать? Вообще-то он казался бледным.
— Благодарю вас.
Через десять минут Мегрэ снова зашел в кафе гостиницы «Коммерция».
— Скажите, сударыня, ваш субботний клиент был в очках?
Кассирша попыталась вспомнить, потом покачала головой.
— Да… Нет, не могу сказать. Здесь летом проходит столько народу. Я обратила внимание только на его рот.
Даже сказала официанту: «Смотри, у него рот, как у жабы».
Найти путевого обходчика оказалось труднее. Мегрэ разыскал его в небольшом бистро за церковью, где он вместе с приятелями пропивал полученные пятьдесят франков.
— Вы сказали, что тот человек был в очках?
— Да, молодой, а старик — без.
— А какие очки?
— Круглые, в черной оправе.