— Здесь должна была быть фотография.
В самом деле, это был один из тех конвертиков, которыми пользуются фотографы, выдавая клиентам фотографии.
Однако фотографии такого формата делают теперь только в деревнях и маленьких провинциальных городах. Раньше их называли «альбомными».
Фотография, которая должна была лежать в конвертике, наверное, представляла собой желтоватый глянцевый портрет, наклеенный на картонку примерно в половину почтовой открытки.
— В лаборатории еще кто-нибудь есть? — неожиданно поинтересовался комиссар.
— Еще бы! Они же не закончили с материалами по убийству в поезде, проявляют снимки.
На столе оставалась всего одна полная кружка. Мегрэ одним глотком осушил ее, надел пиджак.
— Пойдешь со мной?.. На таких портретах обычно есть рельефный оттиск фамилии фотографа и его адрес…
Мегрэ не понадобилось объяснять Торрансу, в чем дело.
Вместе с бригадиром они двинулись по сложному переплетению лестниц и коридоров, добрались до чердачного этажа Дворца правосудия и вошли в лабораторию отдела идентификации.
Сотрудник лаборатории взял в руки конвертик, помял его в пальцах, вроде бы даже понюхал. Потом устроился под яркой лампой, подвинул к себе устрашающего вида прибор на каретке.
Принцип был прост: на белом листке бумаги, соприкасающемся в течение известного времени с другим листком, на котором написан или напечатан текст, в конце концов отпечатываются буквы последнего.
Невооруженным глазом их не обнаружить, но отпечаток становится виден на фотографии.
А раз уж в лаборатории была печка, Мегрэ неминуемо должен был застрять около нее. Он так и простоял почти час, не вынимая трубки изо рта. Торранс неотступно следил за манипуляциями фотографа.
Наконец дверь в темную комнату распахнулась. Из-за двери раздался голос:
— Кое-что есть!
— Что именно?
— Портрет подписан: «Леон Мутэ, фотоателье, Фекан, Бельгийская набережная».
Поистине нужно было иметь профессиональное чутье, чтобы прочесть еле заметный отпечаток на пластинке, на которой Торранс, например, видел только какие-то неясные тени.
— Хотите посмотреть фотографии трупа? — весело спросил фотограф. — Получились превосходно! А ведь в вагонном туалете и места-то не было. Представляете, пришлось подвесить аппарат к потолку…
— В город — прямой? — осведомился Мегрэ, указывая на телефон.
— Да. После девяти вечера телефонистка уходит. Тогда меня переключают напрямую.
Комиссар вызвал «Мажестик», на другом конце провода подошел один из переводчиков.
— Мистер Мортимер Ливингстон вернулся?
— Сейчас узнаю, месье. С кем имею честь?
— Полиция.
— Он не возвращался.
— Господина Освальда Оппенхайма тоже нет?
— Еще нет.
— Чем занята миссис Мортимер?