Хрустальный глаз!
Девушка ликовала. Аннон уже видел такой глаз на потолке возле Хранилища! Джийан рассказывала, что он создан целой цепочкой заклинаний.
Опустившись на колени, Риана заглянула в глаз.
— Элеана, смотри! — спешила поделиться радостью Дар Сала-ат. — Мы как раз над дверью в Хранилище!
В тот самый момент глаз закрылся. Блестящая поверхность покрылась трещинами, а потом сломалась, и беглянки провалились в пещеру.
Риана застонала, и ее рука инстинктивно коснулась Элеаны, которая сидела, ничего не замечая. Перед ними была дверь в Хранилище, огромная, круглая, вся исписанная рунами. В самом центре красовался дракон с Кольцом Пяти Драконов во рту, где его и оставила Риана.
Дар Сала-ат поднялась и подошла к двери. Просунув палец в Кольцо, она услышала грохот. Наконец дверь начала открываться. Сейчас она попадет в Хранилище и сможет найти Жемчужину!
Риана стояла, преисполненная благоговейного страха, а дверь медленно раскрылась, обнажая неприятно пахнущую темноту. Дар Сала-ат позвала Элеану, и в этот момент из темноты показались щупальца. Риана попыталась отступить, но отчего-то сильно заболела голова, в мгновение ока конечности чудовища обвились вокруг ее талии. Элеана схватила было подругу за руки, но щупальца проворно вырвали Риану и утащили в Хранилище, где затаился голодный хагошрин.
Элеана бросилась к двери, однако она быстро закрылась, разлучив воительницу с Рианой.
От жуткого запаха в своем временном убежище Маретэн едва не лишилась чувств. Несмотря на кромешную тьму, она довольно быстро поняла, что попала в братскую могилу. Ощупывая тела, молодая женщина выяснила, что все они женские и на них одежда рамахан. Только что рамаханы делают на западе так далеко от монастырей? Возможно, они заблудились. Вполне вероятно, бедные жрицы бежали, не разбирая дороги, спасаясь от кхагггунского патруля. Хотя в таком случае, где следы от ожогов и характерный запах ионов?
Полулежа в глубокой могиле, Маретэн стала искать ответы на интересующие ее вопросы. Может, рамаханы заблудились на лесистых склонах еще зимой? Неужели они умерли от голода и лишений? Ощупав несколько тел, художница убедилась, что рамаханы скончались недавно. Более того, ни одно из тел не казалось истощенным. Отчего же они умерли? Тут Маретэн нашла первый кинжал, а вслед за ним и другие. Причем некоторые из них были по-прежнему зажаты в руках рамахан. Зачем монахиням оружие? Наверняка чтобы обороняться. Все другие объяснения просто нелепы. Ведь не перебили же они друг друга!
— Миина, Великая Богиня, это ты?
Услышав слабый голос, Маретэн вздрогнула. Затем кто-то зашевелился и застонал от боли. Карабкаясь по трупам, художница наткнулась на тело, которое продолжало шевелиться.
— Меня зовут Маретэн, — прошептала она в ответ.
— У тебя в’орнновское имя и акцент.
Рамахана была вся в крови и чуть дышала. Помочь ей было уже нельзя.
— Что здесь случилось?
— Ты не понимаешь, в’орнн? — Горло рамаханы сжималось, и она начала харкать кровавой слизью. — Хрррр! — От этого звука Маретэн едва не стошнило.
— Можешь мне рассказать? Я попробую помочь.
— Чем ты можешь помочь? — зашептала рамахана. — Я ведь уже умерла.
Затем слабеющими пальцами она схватила руку Маретэн.
— Хочешь помочь, в’орнн? Вот! — Рамахана пощипывала пальцы Маретэн и считала. — Один, два, три, четыре, пять. Что ты видишь?
— Свои пальцы.
— Глупая! Пять твердынь! Поняла?
— Нет, я… — Маретэн запнулась, не успев договорить. Рамахана умерла. Художница хотела закрыть ей глаза, но, вскрикнув, отдернула руку от пустых глазниц.
Вдруг Маретэн что-то услышала — треск сухого дерева или ветки, качающейся на ветру. Или это шорох чьих-то шагов? Отвернувшись от рамаханы, молодая женщина стала смотреть на отверстие, сквозь которое провалилась в эту яму.
Маретэн прислушалась.
Шелест ветра, возня грызунов, стук бешено бьющихся сердец.
Шорох камешков.
И вдруг художница увидела бледно-голубой свет.