— Ему нужна не только Вуаль, — пропел друуг, — а все секреты, что скрывает За Хара-ат.
— Но ведь Вуаль — это…
— Маасра! До чего ты себя довел, даже не можешь вспомнить нужное слово. — Друуг рассматривал экспонаты в хрустальной витрине. — Когда-то ты прекрасно говорил на Венче и умело использовал силу магии. А теперь! Посмотри, как низко ты пал! — Друуг резко повернулся и взял Миннума за руку. — Когда мы назначили тебя смотрителем и избавили от черного пальца, которым за общие грехи вас наградила Миина, ты не казался безнадежным.
Друуг выпустил руку Миннума и, позвякивая бусами, двинулся к другой витрине.
— Какой толк в смотрителе с провалами в памяти? Миина забрала все, что когда-то составляло твою сущность. Бывший соромиант, теперь ты чувствуешь, что твоя сила утекает, как песок сквозь пальцы. Ты сжимаешь руки в кулаки, а она все равно уходит.
— Мог бы об этом и не напоминать. Я проторчал здесь столько лет в полном одиночестве. Никого не убивал и не гадал по внутренностям мертвых. Некромантией я не занимался с тех самых пор, как попал в музей.
— Ты пытаешься разжалобить меня или сам себя оплакиваешь? — Друуг пел так, что вибрировал каждый камень здания.
— Я отдал гороновый цилиндр Дар Сала-ат. Все сделал так, как велел красный дракон. — Миннум старался не смотреть по сторонам, опасаясь, что друуг изменит реальность. — Я стараюсь искупить вину, хотя, как ты сам сказал, песок все равно утекает.
В молчании друуга сквозило неодобрение.
— У меня был гороновый жезл. И я им не пользовался.
Бледные глаза друуга пригвоздили Миннума к полу.
— Говоришь, стараешься искупить вину? Однако из твоих слов ясно, что ты до сих пор жаждешь власти. Гороновый цилиндр предназначен для Дар Сала-ат. Если бы ты пытался им воспользоваться, тебе стало бы гораздо хуже, чем сейчас.
— Хуже не бывает. — Миннума трясло от переживаемых чувств. — Откуда тебе, святому из святых, знать, что такое быть проклятым. — Он запрокинул голову. — Хочу жить как раньше! — Миннум взвыл от боли и негодования.
— Того, что было, не вернуть. — Немного помедлив, друуг двинулся к очередной витрине. — Впрочем, если захотеть как следует, можно начать новую жизнь.
Миннум удивленно смотрел на друуга, в глазах смотрителя застыли слезы.
От ледяного взгляда пришельца перехватило дыхание.
— Когда-то ты был мудрым, это можно восстановить. Бесконечно благая Миина не лишила тебя такой возможности. Однако мудрость тебе придется искать самому в глубине собственного духа, там, где больнее всего от нанесенной ею раны. Для чего ты меня вызвал, бывший соромиант? — спросил друуг.
Миннум устало ссутулился.
— Мне показалось, что за годы… я…
— Скажи, ты чем-то недоволен?
— Не хочу…
— Нет. — Друуг поднял загорелую руку. — Никогда не говори «не хочу», если точно не уверен, что тебя что-то не устраивает. Ты не случайно оказался в этом благословенном месте. В музее начнется твоя новая жизнь. Если, конечно, ты сам пожелаешь. — Друуг вернулся к камину. — Нравится тебе это или нет, но ты прирожденный смотритель.
— Зачем нужен смотритель, который ничего не знает об экспонатах? — не выдержал Миннум.
— Знание — добродетель, пока его не домогаются такие, как ты. Если оно попадает в лапы тебе подобным, то становится средством для достижения корыстных целей и превращается в оружие.
Пение друуга стало таким резким и нестройным, что Миннум охватил волосатыми руками голову, опасаясь, что сейчас рухнет здание музея.
— Ты видел, как все происходило. Ты был там, когда украли Жемчужину.
— Да.
— Ты и не попробовал этому воспрепятствовать.
— Да.
— Ты присоединился ко злу и сам им заразился.