— Ты ошибаешься, — резко ответила конара Ясттур. — Наша культура, повседневная жизнь, история — все это делает нас особенными и отгораживает от зла… — Она осеклась и закрыла лицо руками.
— Моя дорогая, я ведь пришла к тебе как всегда.
— И принесла ужасную тайну.
— Я пытаюсь быть подругой.
Конара Ясттур окинула ее быстрым взглядом.
— Спаси нас, Миина, от друзей наших и врагов наших!
Конара Мосса отчаянно хлопнула себя по бедрам и поднялась.
— Кажется, я не смогу тебя убедить!
— Ты не убедишь меня сотрудничать с проклятыми! — заявила конара Ясттур.
— Проклятые придут и перебьют вас всех, — грустно проговорила конара Мосса. — Я не смогу их остановить.
— А тебе бы хотелось?
— Конечно! Ты что думаешь, я…
— Ты опустилась до их уровня, смирилась с угрозой насилия и их неминуемой победой. Твои глаза перестали видеть свет нашей Богини, в этом я нисколько не сомневаюсь.
Конара Мосса нахмурилась.
— Ошибаешься, моя дорогая подруга! Меня запомнят как героиню, пытавшуюся спасти наш орден. Ведь я хочу, чтобы рамахане пережили этот сокрушительный удар!
Конара Ясттур поднялась и взглянула в глаза подруги.
— Ты не подумала, что твое предательство само по себе разрушает наш орден? — Конара протянула руки к собеседнице. — Ты служишь Миине, значит, ты должна быть такой же святой, как она. Если доброта и благочестие перестанут озарять монастыри, то и вправду наступит вечная тьма! — Услышав это, конара Мосса отвернулась, а грубый, почти истерический смех конары Ясттур перешел в жалобное всхлипывание. — Ты что, не понимаешь? Разве угроза прямой расправы кажется страшной, если в'орнны уже переманили на свою сторону и отравили злом таких, как ты?
Вспыхнул свет, в раскрытые окна лились золотые лучи летнего солнца. Затем в углу снова замелькали в'орнновские титры, один фрагмент кончился, и начался другой. В библиотеке было пусто; похоже, записи дускаанта близились к концу. Сквозь окна было видно, как до зубов вооруженные в'орнны убивают безоружных рамахан.
Перед самым концом фрагмента Реккк с Элеаной увидели конару Ясттур. Сорвав с конары последние клочья одежды, кхагггуны тащили ее за волосы. Стоявшие недалеко офицеры расстегивали форму, а рядовые толпились рядом, жадно облизывая губы. Грубые пальцы начали тискать обнаженную плоть. Рот конары Ясттур судорожно раскрывался. Наверное, она кричала, однако дускаант не зафиксировал звука. Только изображение на фоне сияющего солнечного света.
13
СИЯНИЕ
Кирллл Квандда читал отчет о последней голоскопии головного мозга Терреттта, когда в его кабинет заглянул Джесст Веббн.
— Отвлекись на секунду.
Как сильно ни был Кирллл поглощен изучением данных, он тут же поднялся. Выбора не было. Джесст Веббн был геноматекком, под руководством которого Квандда работал, а значит, его указания должны были выполняться беспрекословно.
— Что случилось? — спросил он, выходя в коридор.
— Прибыла новая партия, — коротко объявил Джесст Веббн. — Один из них умирает.
Джесст Веббн шел так быстро, что Кирллл едва за ним поспевал. Джесст даже говорил в три раза быстрее, чем Квандда. Геноматекк был высоким, с грушевидной головой и длинными руками, а ногами настолько короткими, что многим казался смешным. У него было типичное лицо врача — замкнутое и холодное. Кирллл Квандда никогда не видел, чтобы Джесст чему-то радовался или, наоборот, огорчался.
Впереди Кирллл заметил кхагггунов, стоящих на часах. Кхагггунов он презирал всем своим существом, так же как и программу, в которой участвовал вместе с Джесстом Веббном. Увидев Джесста, кхагггуны расступились. На дэйруса же они поглядывали с неприязнью, граничащей с ненавистью. А как же иначе? Ведь само его присутствие напоминало о неминуемой смерти.
Джесст провел Квандду в прихожую, где ждали дети. Они стояли, выстроившись в ряд. Джесст выглядел невозмутимым, а вот Кирллл ощутил почти физическую боль, вглядываясь в полные страха лица. Он никак не мог привыкнуть к экспериментам по гибридизации, проводить которые приказал гэргон. Хотя эти дети, рожденные кундалианками, которых изнасиловали кровожадные в'орнны, были, по сути дела, никому не нужны.
— Бедные, — не выдержав, сказал Кирллл. — Что хорошего они увидят в жизни?
— Ты рассуждаешь как истинный дэйрус. Все ваши чувства какие-то извращенные, — заявил Джесст, быстро проходя мимо. — Программа, в которой они участвуют, придает смысл их существованию. Да только посмотри на их сопли и слезы… Имей они хоть каплю ума, то гордились бы тем, что отдадут жизнь во имя прогресса науки и помогут исследованиям гэргона.