— Разве я мог поступить иначе?
— Звучит как-то по-кундалиански.
Кирллл Квандда смотрел на Маретэн целую вечность.
— Вы им сочувствуете?
— Что-что?
— Нет-нет, — замахал он руками, — ничего!
— Я слышала, что вы сказали, и постараюсь запомнить.
Он побледнел.
— Нет, вы не поняли, я никогда вас не предам. По правде, я и сама думала…
— Знаете, тех, кто так считает, не так уж и много.
— Вообще-то, — призналась Маретэн, чувствуя, как стремительно бьются сердца, — я об этом толком не думала.
Дэйрус рассмеялся. Наверное, от избытка эмоций.
Маретэн понизила голос до чуть слышного шепота.
— Недавно я столкнулась с одной странностью. Я побывала на одном складе, полном произведений искусства коррушей и других народов Кундалы…
— И что же в этом странного?
— То, что этот склад принадлежит баскиру.
— Правда?
— Там были какие-то ящики, которые, судя по печати, принадлежали кхагггунам. Я почувствовала… ну, вы сами понимаете, что я могла чувствовать.
— Это был склад Сорннна СаТррэна? — Взглянув в глаза Маретэн, дэйрус поспешно добавил: — Я заметил его на похоронах вашей бабушки.
— Теттси была лучшей подругой его матери.
— Те ящики были кхагггунскими?
Будто поняв, в какое опасное русло повернула беседа, Маретэн резко встала. Воцарилась неловкая тишина, от которой у нее по спине побежали мурашки.
— Еще раз спасибо вам, Кирллл Квандда! — наконец сказала она. — За все.
— Жаль, что не смог сообщить вам ничего обнадеживающего. Мужайтесь. Возможно, в следующий раз новости будут получше.
— Разве здесь должно быть темно? — спросила Элеана.
— Тэй говорит, что да.
— Да здесь просто глаз выколи! — Элеана чувствовала присутствие Реккка, но видеть не могла. — Куда подевалась эта гэргонова птичка? И здесь что, нет даже масляной лампы?
— Нет, тэй говорит, тут нет ни фотона света.
Они спускались по крутой лестнице, верхняя часть которой была из черного дерева, а затем следовал каменный пролет, скользкий и сбитый от частого использования. У основания находился настоящий лабиринт из узких коридорчиков и комнаток с низкими потолками, лежавших под нижним этажом монастыря. Воздух казался сырым и зловонным, будто они приближались к захоронению грешных кундалиан. Повсюду витал дух горя и заброшенности: над грудами икон, покрытых толстым слоем пыли, над скульптурными изображениями животных, потрескавшимися и увитыми паутиной, над купелями и алтарями, в которых гнездились паразиты. Осколки великой цивилизации, забытой, не нужной даже собственным потомкам.
— Откуда ты знаешь, что говорит тэй? — спросила Элеана, останавливаясь на одной из ступенек.