Циклы романов "Воин Заката - Жемчужная сага". Компиляция. Книги 1-7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я только выполнял ваши приказы, регент, — ответил Олннн Рэдддлин.

— А я просто следую основным правилам военной оккупации, которые, не сомневаюсь, хорошо тебе известны. Вернее, главному правилу: местное население следует держать в безотчетном страхе и постоянно терроризировать, дабы лишить способности мыслить, действовать или строить планы. Кундалиан необходимо приводить в постоянное смятение.

— Совершенно правильно, регент. Это одна из причин, по которым движение Сопротивления так неэффективно. Невозможно нормально вести боевые действия без жизнеспособной политики. Взрослые слишком озабочены мыслями о том, кто станет новой жертвой, чтобы произвести на свет полноценного лидера. А поскольку мы позаботились о том, чтобы дети кундалиан теряли контакт с религией и традициями, то и они разучились бороться за то, что им принадлежит.

Увидев самодовольную улыбку на лице Олннна Рэдддлина, Курган тут же почувствовал, что должен ее стереть.

— Какой от этого толк, если кражи продолжаются? — резко спросил он. — Тревогу вызывает уже то, что мы отдаем кундалианскому Сопротивлению ионные пушки. А твоя неспособность задержать преступников расшатывает нашу репутацию непобедимых.

Получив нагоняй, Олннн Рэдддлин словно встряхнулся.

— Регент, я тщательно изучил отчеты о кражах, и единственный правдоподобный вывод, который напрашивается сам собой, — Сопротивлению кундалиан помогает предатель-в'орнн. Самостоятельно кундалиане не смогли бы обойти модернизированную систему охраны, которую установили я и строй-генерал Локкк Виэрррент.

— Мы с тобой оба недавно занимаем высокий пост, — заметил Курган, — и нужно доказать гэргонам, что они не напрасно доверяют нам. Необходимы результаты, а не оправдания.

— Да, регент.

Курган поднялся с регентского кресла и поманил Олннна еще ближе.

— Есть нечто, о чем ты должен знать, — мягко проговорил он. Курган понимал, что новость следует преподнести надлежащим образом. — Товарищество гэргонов пристально наблюдает за процессом имплантации окумммона в кхагггунов, чтобы придать им статус касты избранных, и, сказать по правде, они обеспокоены.

— Чем же, регент?

— Похоже, имплантат с трудом приживается в телах кхагггунов.

Это была чистой воды ложь, но частью плана Кургана было не допустить, чтобы кхагггуны и особенно Олннн Рэдддлин получили слишком большую власть.

— Признаюсь, регент, я об этом не слышал.

— Конечно же, нет. Гэргоны держат новость в тайне.

— Но ведь это напрямую касается нас! — воскликнул Олннн Рэдддлин.

— Поэтому ты и должен положиться на мудрость Товарищества, звезд-адмирал, — успокаивающе продолжал Курган. — Они, конечно же, ставят ваши интересы во главу угла. Так, все генералы уже получили окумммон. Однако фактом остается то, что с дальнейшей имплантацией решено повременить. Гэргон уверяет меня, будто это лишь временно, чтобы оценить результаты привыкания.

— Подобное очень напоминает дискриминацию.

— Тише! — Беседа приняла совсем другой оборот, чем планировал Курган. Ему хотелось, чтобы Олннн Рэдддлин понял, что регент полностью ему доверяет, а вместо этого Кургану приходится защищаться. — Звезд-адмирал, Нит Батокссс всего в десяти шагах от нас, — сказал правитель, как ему показалось, с достаточной долей убедительности. — Если он поймет, что я доверил тебе эту тайну, то, гарантирую, не обрадуется.

— Вы ведь не думаете, что он об этом узнает? — немного встревоженно спросил Олннн.

— Конечно же, нет, — соврал Курган. — Не забудь, именно я устроил так, что тебя назначили звезд-адмиралом. На собрании я буду твоим первым защитником. Однако противоречить Товариществу не решусь. Кроме того, геноматекки из «Недужного духа» говорят, что повод для беспокойства действительно есть. Ты же не хочешь, чтобы твои кхагггуны внезапно подверглись опасности, правда?

— Буду откровенен, регент, мне не нравится такой поворот событий.

— Мне тоже, друг мой. Советую запастись терпением. Возможно, они и перестанут беспокоиться, я сам прослежу за этим. В любом случае ты должен помнить одно: действия гэргонов предугадать невозможно.

Палата предков была просторной и занимала целый квадратный гектар в Аксис Тэре. Она была создана из моноволокна нейронной сети цвета высохшей крови в'орннов — индиго, цвета траура. Внутри, в самом центре, на драпированном терциевом подиуме в нейтральном поле из гиперактивных ионов лежали два сердца, одно маленькое и одно большое, мертвого регента Веннна Стогггула. Накануне помощники геноматтеков, дэйрусы, занимались подготовкой тела. Согласно декрету гэргонов, тело регента должно было лежать в переднем дворе регентского дворца, дабы все в'орнны могли отдать ему последний долг. Период траура длился шесть недель, а потом переходили к Перевоплощению. Сегодня, через девять недель после смерти, сердца подвергнут этому обряду.

По периметру палаты в свете тысячи галогенных ламп через равные промежутки стояли хааар-кэуты, личная охрана нового регента, в боевых доспехах. Без устали, с глубоким презрением они разглядывали толпу скорбящих, будто ждали каких-то бесчинств или проявления недовольства, готовые разорвать хулиганов на части. Наблюдая за ними, Сорннн СаТррэн вспоминал лиммналов, шестиногих мохнатых зверей, которых использовали для охраны корруши — племя, жившее среди Великой равнины на севере кундалианского континента. Лиммналов преждевременно отрывали от материнской груди, держали впроголодь и кормили теплой кровью, пока они не привыкали к ней настолько, что ради глотка были готовы разорвать на части кого угодно. Лиммналов готовили специально для нападения на врагов, и, хотя звери обычно казались вполне дружелюбными, стоило дать им свободу, как они тут же проявляли всю свою агрессивность. Точно как лиммналы, хааар-кэуты в ярких пурпурных доспехах буквально рвались в бой.

— Я торчу здесь уже десять дней, — прошептал один хааар-кэут другому.

— Баскирский обычай, — прошуршал в ответ другой. — Над звезд-адмиралом Кинннием Моркой мы провели обряд Перевоплощения уже через час после смерти.

— У нас, кхагггунов, нет времени на долгую скорбь, — снова проговорил первый.

— Мы живем ради битвы, — согласился второй, — а приходится заниматься этим.