— Достаточно плохо, — признал Нит Сахор. — Товарищество в разброде. Из-за Нита Батокссса их внимание с чистой науки перешло на политическое маневрирование. Нит Батокссс громче всех кричал от ярости из-за троих, убитых кундалианским колдовством.
— Кольцо Пяти Драконов! Как бы мне хотелось написать о нем! Какие рассказы я бы сочинил!
— Если тебе так хочется писать, разоблачи Нита Батокссса и его ядовитый язык.
— Я предупреждал тебя, что он — дурное семя, еще несколько веков назад.
— Боюсь, я был слишком занят опытами, чтобы слушать тебя, отец. Полностью моя вина. — Нит Сахор прошел по голому полу к пыльному окну. — Но, вероятно, настоящую ошибку я совершил, порвав с Товариществом.
— Нет, если оно хотя бы наполовину так порочно, как ты говоришь. — Тэй повернул голову, золотые глаза метали молнии. — Ты выбрал бесцветное, гнетуще скучное место.
— Склад не очень красив, зато подходит моим целям. Смотри! — Нит Сахор активировал сетчатую перчатку. Голубой огонь пробежал по стенам голой комнаты, так что та замерцала, заколебалась. Когда ее формы обрели четкость, все углы и щели ломились от оборудования, аккуратно расставленного на полках.
— Это копия твоей лаборатории в башне! — воскликнул тэй.
— Одной из нескольких.
— У тебя слишком много секретов от меня, сын мой!
— Я ищу способы развлекать тебя, отец. — Он погладил перья тэя. — Создать биокорковую сеть для электромагнитной матрицы было довольно трудно... Я не смог предоставить тебе средства выразить художественную сторону твоей натуры.
— Успокойся, сын мой. Подумай о том, чего ты достиг! Я снова жив, и за одно это я благодарен. Ты стал великим ученым — техномагом на века! — Тэй вгляделся в окно. — Я вижу войска, множество кхагггунов в боевом снаряжении.
— У регента и звезд-адмирала возникли разногласия. По-моему, они намерены убить друг друга.
— Неудивительно, — резко сказал тэй. — Я всегда твердо верил, что нельзя смешивать Великие и Малые касты. Неравным присуще недоверие. Да и как иначе? Недоверие у них врожденное.
— Все гораздо серьезнее. — Нит Сахор унес тэя от окна. — Я уверен, что здесь действует еще одна сила — мощная, незаметная, с какой мы никогда прежде не сталкивались. Связанная с самой Кундалой.
— Да, ты с самой высадки считал, что эта планета особенная.
— Я не убедил никого и разгневал многих. Теперь я вижу, что был прав, отец. Кундала будет для нас либо великим успехом, либо смертным приговором.
— Приговором? Почему приговором?
Нит Сахор сел на табурет перед одним из таинственных пультов. Банки голографических рун — красных, синих, желтых — разлились по корковой поверхности, как дождь, исчезая и появляясь снова таким сложным узором, что у тэя заболела голова.
— Порой наша миссия кажется бесконечной, отец. Мы ищем Единое Великое Уравнение, Объединяющую Теорию, которая объяснит Космос. Но Космос вечно меняется. Как можно осмыслить Хаос?
— Именно это и пытается делать искусство, сын мой. Таков основной принцип Товарищества. И смотри, что произошло: они опустились в котел политики! Теперь все, на что они способны, — это сотворить хаос из порядка.
— Ты один из немногих, отец. Ты художник. Ты понимаешь неуверенность. Но Товарищество в целом не выносит неуверенности. Она пугает их. Вот почему им так тревожно здесь, на Кундале, вот почему они выведены из равновесия. Здесь слишком много тайн, которые не удается разгадать. Чем усерднее они стараются, тем больше отдаляется разгадка.
— Возможно, в данном случае разгадки нет.
— Нет, для каждой загадки, заданной Кундалой, есть отгадка. Я знаю.
— А если разгадка тебе не понравится?
— Тем не менее мы сможем лучше представить себе наше место в Космосе, верно?
— Ты унаследовал от меня не только кровь, но и характер. Ты не боишься неуверенности.
— Напротив, меня тянет к ней.
— Тогда разрыв с Товариществом был неизбежен.
— Они постараются уничтожить меня.