— Город Миллиона Самоцветов есть в их космологии. Он известен как Земля Пяти Встреч. Земля Пяти Встреч — стык вселенной, святой город, построенный на развалинах древней крепости, место, где кундалиане будут держать последнюю оборону против Вечной Ночи. Друуги считают За Хара-ат этим городом.
— Какое мне дело до примитивных людей, которые глупо решили жить посреди трех тысяч квадратных километров пустоты?
— В их пророчествах также говорится об Узурпаторе. Пришествие Узурпатора возвещает начало Анамордора, Конца Всего Сущего.
Стогггул присел на корточки.
— И кто же этот Узурпатор, который навлечет на нас центофеннни и вызовет конец света?
— Ну, регент, это, по-моему, уже ясно, — сказал жрец. — Узурпатор — это ты.
— Я? — Веннн Стогггул вскочил. — Ты зашел слишком далеко!
— Напротив. Я зашел недостаточно далеко. — С этими словами жрец выхватил кинжал из ножен на левом бедре регента и полоснул себя изогнутым клинком по горлу.
— Нет! — крикнул Стогггул, выхватывая кинжал из дергающейся руки. Но было слишком поздно. Жрец лежал мертвым в луже собственной крови. — Н'Лууура его забери!
— Или Энлиль, — сказал звезд-адмирал. — Не имеет значения.
Регент повернулся.
— Быстро уходим из этого проклятого места. Организуйте, чтобы жреца сожгли.
— Сделаем.
Двое в'орннов поспешно вернулись к двери Хранилища. На мгновение они остались одни. Звезд-адмирал смотрел на внедренный в предплечье новый окумммон со смесью восторга и сомнения.
— Привыкну ли я когда-нибудь?
— Вы этого хотели, не так ли? — заметил регент Стогггул. Он пристально смотрел на бледное, залитое кровью тело жреца, которое хааар-кэуты выносили из камеры.
— О, конечно. — Киннний Морка потыкал кожу вокруг нового импланта, проверяя, не сошло ли воспаление. Как кхагггун он был обучен доверять только тем, кто сражался рядом с ним в бою, тем, кто доказал храбрость в ужасном котле межвидовых конфликтов. — Просто надо изменить образ мышления. — Наступил звездный час его жизни, миг, о котором он мечтал с юных лет, но звезд-адмирал хмурился. — Образ мышления, за которым стоят звездные столетия традиций.
— Именно тех традиций, от которых вы жаждали освободиться. Так вы, во всяком случае, утверждали, когда мы заключили сэйгггон.
— Регент, сэйгггон — священный обет. Тех, кто изменяет ему, убивают, как скотину.
Стогггул кивнул.
— Тогда нам обоим нечего бояться. Морка рассвирепел.
— Кхагггуны ничего не боятся! Регент внимательно посмотрел на него.
— Вы боитесь гэргонов, звезд-адмирал.
— А гэргоны боятся центофеннни.
— Как и мы все, — ответил регент. — Послушайте, звезд-адмирал. То, что выяснилось там, — для наших и только наших ушей. Я достаточно ясно выразился?
Киннний Морка кивнул.
— Никто не знает этого лучше меня, регент. Я был на Хеллеспеннне, помните? И сражался с центофеннни. Пророчество Энлиля, которое мы только что слышали, просто не может быть истинным. Оно слишком ужасно, чтобы исполниться.
— Пророчество мертвого бога? Думаю, нам не о чем беспокоиться. Хотя кое-что из сказанного жрецом тревожит меня. Он хотел, чтобы мы поверили, будто племя друугов устроило союз между группировками месагггунов. Нет, скорее это похоже на уловку, при помощи которой умный жрец пытался отвлечь нас от истинных посредников союза. Скажите-ка, звезд-адмирал, кому выгоднее всего бунт месагггунов?
— Кундалианскому Сопротивлению, регент.
— Точно! При режиме Ашеров они обнаглели. Нападают на казармы хааар-кэутов, вмешиваются в дела в'орннов. Мне это не нравится. Сопротивлению надо преподать последний урок.