— Кто?
— Не знаю.
— Да убейте этот лживый кусок дерьма! — прогремел Киннний Морка.
— Брат Па'ан, предупреждаю тебя, — надавил Стогггул. — Если ты солжешь, если утаишь информацию, я вытащу твой знак посвященности, и никакие мольбы не заставят меня вернуть его.
— Это не ложь, — твердо сказал жрец. — Знаю только, что посредник не в'орнн.
— Так этот жрец хочет, чтобы мы поверили, будто чужаки не только установили контакт с месагггунами, но и устроили с ними заговор против нас?
— На первый взгляд это звучит нелепо, — согласился регент. — И однако я не могу позволить себе пренебречь этими сведениями, звезд-адмирал. Если в его словах есть хоть немного истины, мы должны знать. Я ясно выразился?
— Да, регент.
Стогггул снова повернулся к жрецу.
— Последний вопрос, друг мой, и можешь отдыхать. Что объединило твою касту? Ради чего они отказались от давней ненависти и недоверия?
— Строительство За Хара-ата. Город Миллиона Самоцветов важен для нас. Мы объединяемся, чтобы продолжить его строительство.
— Все это очень занятно, но едва ли серьезно. — Стогггул склонился над жрецом. — У нас есть способы ведения дел с вашим братом.
— Вам не удастся расколоть месагггунов, — вяло сказал жрец.
Стогггул помедлил, глядя на жреца. Тот отвернулся.
— Что такое, брат Па'ан? Чего ты не говоришь мне?
— Поверь мне, регент, ты не захочешь услышать это. Стогггул ласково положил руку на лоб жреца и повернул его голову.
— Как бы то ни было, я услышу это.
— Как хочешь, регент. — Жрец облизнул губы. — В сущности, группировки месагггунов связывает страх.
— Страх? Чего им бояться, кроме кары регента?
— Они боятся центофеннни.
Звезд-адмирал побелел и резким жестом отослал хааар-кэута за пределы слышимости.
— Так что там насчет центофеннни? — спросил Стогггул голосом чуть менее повелительным, чем раньше.
— О них говорится в самых древних пророчествах. Вы, отрезавшие себя от бога Энлиля, не знаете об этом, — сказал жрец. — “Посреди миллиона самоцветов, на стыке вселенной, когда миры столкнутся, когда восстанет Узурпатор, кровавые центофеннни последуют за ним”.
— Что за ерунда! — воскликнул звезд-адмирал. — Какое прогрессистам дело до пророчества от мертвого бога, в которого они не верят?
Стогггул поднял руку.
— Нет, не так. Брат Па'ан, что вдруг придало злободневность древнему пророчеству?
— Мы узнали об аналогичном кундалианском пророчестве.
— Он лжет, — прорычал звезд-адмирал. — Никогда не слышал, чтобы рамаханы говорили об этом на допросах.
— Потому что это не рамаханское пророчество, — ответил жрец. — Оно друугское.
— Друугское? — удивился Веннн Стогггул. — Какое мне дело до кочевников пустыни?