Реккк уставился в пол и подумал о страдальческом лице Джийан.
— Да.
— А если бы я смог изменить это?
Реккк положил руки на колени, облизнул губы. Мозг, казалось, горел. Ему хотелось визжать от гнева на жизнь, заведшую его в тупик: он любит инопланетянку, которая презирает его.
— Что скажешь, Реккк?
— Как же вы смогли бы вернуть мне желание жить?
— О, этого я не могу, Реккк. Этого не может никто, кроме тебя.
То же сказала ему и мать в саламуууновом полете.
— Но я могу дать тебе то, что ты желаешь больше всего. Воздух замерцал, и на мучительное мгновение перед ним оказалась Джийан. Потом вернулся гэргон.
— Вы не сможете принудить ее.
— Разумеется.
— Она полюбит меня по своей доброй воле?
— Да, но берегись того, чего желаешь больше всего, Реккк. Вот тебе лучший совет.
Реккк глубоко вздохнул. Перед глазами стояла Джийан; сердца неистово колотились в груди. “Семь бед — один ответ”, — мелькнуло в голове.
— Кроме вашего обещания, должна быть и другая плата за оказанные услуги.
Нит Сахор кивнул.
— Все, что захочу?
— Если это окажется мне по силам.
— Я, наверное, очень вам нужен.
— Гораздо лучше не знать ответа на этот вопрос. Реккк вспомнил, что надо выдохнуть.
— Согласен.
Гэргон сел, прикрыл глаза; его лицо превратилось в бесстрастную маску.
— Ты знаешь, что кундалианское Кольцо Пяти Драконов нашлось?
— Нет. — Реккк Хачилар нахмурился. — У кого оно?
— Веннн Стогггул отдал его в дар Товариществу.
— Наверняка не просто в дар. Чего он хотел взамен?
Нит Сахор улыбнулся.
— Он хотел, чтобы его назначили регентом; хотел, чтобы рынок саламуууна отобрали у Консорциума Ашеров и отдали ему.
— Товарищество согласилось?
— Он — регент, столько-то они пожаловали. Что до саламуууна... Давай просто скажем, что мне удалось на время оттянуть это решение.