— Они знают, что ты моя сестра, — сказала Бартта. — Где еще тебе прятаться, как не в моем доме? — Она махнула рукой. — Не тревожься. Никто ни сказал ни слова, и никто не скажет. Мы скорее умрем, чем выдадим секрет этим чудовищам. Но я не могу позволить, чтобы мой народ бессмысленно убивали. — Она направилась мимо Джийан. — Мы отдадим кхагггунам то, что им надо.
— Что? — Джийан схватила сестру. — Ты с ума сошла? Нельзя...
— Нет, сестра, это ты сошла с ума, если думаешь, что я укрою в'орнна и допущу, чтобы мой народ мучили и убивали.
— Ты не понимаешь...
— О, я все понимаю. — От ярости Бартта дрожала. — Ты навлекла на нас зло.
— Сестра, кхагггуны убьют Аннона, насадят его голову на пику, как сделали с его отцом.
С площади донеслись пронзительные крики.
— Началось, — зловеще сказала Бартта. — Кхагггуны убивают невинных.
— Аннон тоже невинен! — крикнула Джийан.
— Но он — в'орнн! — завопила Бартта. — Прокляни тебя Миина, почему ты защищаешь его?
— Потому что он мой сын.
— Что?
Джийан плакала. Ее сердце разрывалось. Она поклялась никому не говорить.
— Я полюбила Элевсина Ашеру. И сошлась с ним. Бартта сделала знак Великой Богини.
— Оборони нас всех Миина! — выдохнула она. — Что ты натворила?
— Лишь то, что было у меня на сердце!
— Тогда я проклинаю твое сердце!
— Подумай, какой была моя жизнь с тех пор, как я родила его. Никто, кроме Элевсина, не знал, что это мой ребенок. Тебе известно, что в'орнны систематически собирают детей смешанной крови?
— Ну и что? Все равно они нежеланные.
— Оторванные от материнской груди — для какой жестокой судьбы? — Джийан вздрогнула. — Можно только гадать, что делают с ними геноматекки в “Недужном духе”.
— Что с ними делают — это подлые дела в'орннов. — Бартта дрожала, ибо новые крики доносились до них через открытую дверь.
— Сестра, послушай меня! — В голосе Джийан звучала такая же страсть. — Мы не можем принести его в жертву. Аннон видел Сеелин.
— Одну из Пяти Священных Драконов Миины? — Бартта шагнула к ней. Верхняя губа скривилась, с губ сорвался плевок. — Да ты понимаешь, что говоришь? Он — в'орнн!
— Разумеется, понимаю. Я рамахана. Бартта покачала головой.
— После стольких лет в постели в'орнна ты — отступница.
— Я храню веру в Богиню, как и ты, сестра, — вспыхнула Джийан. — Я почитаю Миину в каждое мгновение жизни. — Она взяла руку Бартты в свою. — Послушай меня внимательно. Гэрорел Миины отметил его, оставил в нем коготь. Ты знаешь Пророчество не хуже меня. Коготь служит своего рода магнитом, он привел Аннона в пещеры под дворцом, к Сокровищнице. Дверь Сокровищницы открылась перед ним, он увидел Сеелин. Дракон коснулась его, извлекла коготь, исцелила рану. Бартта вырвала руку.
— Ересь! — прошипела она. — Ты несешь ересь!
— Разве? Подумай о Пророчестве. Написано, что Дар Сала-ат может призывать Драконов и повелевать ими.
— Да, но...
— Написано, что Дар Сала-ат будет рожден на обоих концах Космоса. — Синие, как свистики, глаза Джийан впились в лицо сестры. — Ты понимаешь? Подумай, сестра! Наполовину кундалианин, наполовину в'орнн — два конца Космоса. Пророчество наконец обретает смысл!