– Это все – настоящее? – Он обвел рукой комнату.
– Такое же настоящее, как и все прочее, – серьезно сказала она. Но улыбка попрежнему играла на ее губах.
– Но ты – нет.
Она изобразила удивление.
– Я? Я такая же настоящая, как и ты. Ну, прикоснись ко мне, если не веришь.
Его рука застыла в воздухе.
Она рассмеялась, закинув голову.
– Ты несправедлив ко мне. – Она взяла руку Мойши и прижала ее к себе. Прижала пальцы его руки к своей груди. К его удивлению, та оказалась теплой и упругой – по крайней мере она была из плоти и крови. Он чувствовал биение ее сердца. – Ну, что теперь скажешь? – почти прошептала она. Она медленно стала продвигать его руку по кругу. Теперь он нащупал ее сосок.
Он отдернул руку и встал. С высоты его роста ее глаза казались ему полузакрытыми, она томно посмотрела на него.
– Почему ты так боишься показать мне свой истинный облик?
– Боюсь? – сказала она. – Я ничего не боюсь.
– Ты боишься правды, Сардоникс.
– Мне нравится, как ты произносишь мое имя. – Она поднялась и встала рядом с ним. – Я тебе докажу, что не боюсь правды. Попроси меня о чемнибудь.
– Где Офейя?
– Здесь. Наверху.
– Она жива?
– Конечно.
– Ты пытала ее?
– Сударь мой, вы за кого меня принимаете?
– Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос. Сардоникс криво усмехнулась.
– Ну да. Я бы предпочла все же, чтобы ты ответил.
– Что ты делала в Искаиле?
– Ну, мои дела, как ты сказал, были теми же самыми, что и везде. Я торговала, заключала сделки…
– Пиратствовала, – закончил за нее он.
Она кивнула:
– Верно, я пиратка. Профессия старинная.
– И еще ты колдунья.
Она рассмеялась.
– Кто тебе сказал?
– Я узнал это от одного… друга.