– То расширение иглесии, о котором вы подумываете, стоит дорого, не так ли? Почти непомерно дорого, можно сказать.
– Не совсем так, сеньора. Я должен заметить…
– И оно требует помощи – всесторонней помощи – каждого прихожанина. Не так ли, дон Испете?
– Да, сеньора. Но каждый должен знать, что от него ожидается…
– Но от тех, кто, скажем, является человеком более чем среднего достатка, требуется большее… хм… благочестие?
Дон Испете сидел неподвижно, как статуя.
– Я как раз из таких состоятельных прихожан и знаю все на личном опыте.
Священник попытался было чтото сказать, прокашлялся, прежде чем снова начать.
– Надеюсь, сеньора не собирается забрать свой вклад? – сдавленным голосом проговорил он.
– Нет, ничего подобного я не собираюсь делать, – все таким же сладеньким голосом ответила она, хотя было ясно видно, что она издевается. – С чего вам только в голову взбрела подобная мысль! Какая чушь!
Она села рядом с Мойши.
– Итак, – приказала она, – вернемся к первому вопросу.
– Сеньора, вы ставите меня в очень неудобное положение. – На лице священника обрисовалось страдание. – Вы же знаете, я не могу нарушить свой обет перед Церковью. – По щеке его побежала тонкая струйка пота.
– Я действительно очень люблю эти оливы, дон Испете. Я не понимала, как мне будет жаль, если их срубят, пока не пришла сюда. И, как вы понимаете, если я думаю об этом, другие думают то же. Теперь…
– Сеньора, прошу вас, – заскулил дон Испете. Но она не спускала с него взгляда, и в конце концов он опустил глаза на свои сцепленные на коленях руки.
– Он был в городе, – тихо сказал он. – Был здесь. Он уехал. На рассвете.
– Что он здесь делал? – резким, как удар кнута, голосом спросила она, и дон Испете сжался.
– Не знаю, сеньора. Клянусь вам.
– Это не касалось Церкви?
Священник поднял серое от страха лицо. Быстро осенил себя святым знаком.
– Диос, нет, сеньора! Мы… мы отлучили его после последнего… ммм… случая.
– Случая. – Ее голос был полон гадливости и презрения. – Теперь это так называется? Ну, вы всегда были скоры на эвфемизмы.
Дон Испете вздрогнул.
– Умоляю, сеньора, – почти шептал он.
– Кому он служит теперь?
– Я… я не уверен. Я…
Она встала – такой угрозы в простом движении Мойши не видел никогда.
– Я не могу сказать вам, сеньора, – заикался священник, вцепившись в золотую цепь, словно опасаясь, что сеньора сейчас выйдет из себя и придушит его.
– Дон Испете, наш разговор окончен, – словно дверь захлопнула за собой. Она повернулась, и Мойши тоже встал как по сигналу.
– Пподождите, сеньора. – Священник встал, все еще цепляясь за цепь. – Прошу вас. – Она повернулась к нему в спокойном ожидании, поскольку была уверена в своей победе. Он быстро дышал, лицо его блестело от пота. – Я слышала, что он теперь работает на человека по имени Ла Саквеадор. Сардоникс.