Она невесело рассмеялась.
– Если бы так, Мойши. Тогда я законно выследила бы и убила Хелльстурма. Я ненавижу его всей душой.
– Но он увез твою дочь.
– Она поехала с ним по своей воле.
– Тогда скажи мне, почему, когда я с ней встретился, она до смерти боялась его? «Он уже десять тысяч лиг идет за мной по следу» – так она сказала.
– Люди меняются. Может, она выросла. Теперь она знает, как злы могут быть люди.
Он почувствовал, что надо вернуться к другому вопросу.
– Мне говорили, что ты отравила мужа, чтобы Хелльстурм выиграл дуэль.
Она повернула голову:
– Что? Кто сказал тебе такую чушь?
– Армазон.
– Аа… Я могла бы догадаться.
– Бессмыслица какаято.
– Нет, Мойши. Мне очень даже ясно.
– Он был предан сеньору.
Она кивнула:
– Да. И безнадежно влюблен в меня.
Хамелеон. В основе всего лежало повеление хамелеона.
Буджуны умели наблюдать за природой и учиться у нее. Хамелеон – безвредное существо. Неагрессивное, большинство хищников легко одолеют его. Но природа дала ему замечательное свойство прятаться так, чтобы сливаться с окружающим.
Буджуны позаимствовали у него это свойство и взяли его за основу искусства выживания.
Но Чиизаи понимала, что сейчас это искусство ей не поможет.
Потому что для этого коечего недоставало.
Для того чтобы слиться с окружающим, необходимо, чтобы такое окружающее имелось в наличии. В Шаангсее или ее родном Эйдо это не было проблемой. Но здесь была Коррунья.
Ей нужны были люди. Но вокруг не было ни души.
Стало быть, не поможет.
Единственным способом выследить раненого тудеска было заставить его поверить, что никто его не преследует. Если он хотя бы заподозрит, что она за ним идет, то он выведет ее на ложный след.
Конечно же, днем на улицах народу куда больше, чем ночью. Но такие города, как Шаангсей или Эйдо, никогда не спят, и даже глухой ночью вокруг народу хватает.
Но только не в Коррунье.
Он по одному звуку шагов засечет ее, и, как только заподозрит преследование, ей придется отказаться от своею предприятия. И чем дольше она тянет, тем больше вероятность того, что он ее заметит.
Чиизаи сделала единственно возможную вещь.