– Кто на этой лорхе?
– Тудески, – последовал ответ.
– Кто это? – спросила Чиизаи. – Я никогда о них не слышала.
– Я тоже, – ответил Мойши. – Но сейчас узнаем, кто они такие.
Роха поднялся наверх по зову Мойши.
– Тудески родом с севера, это далеко от границ Далузии.
– Чего им от нас надо? Они пираты?
– Нет, пилото, насколько я знаю. Правда, больших негодяев я не видел.
Мойши на мгновение задумался. Для понятия «негодяй» в далузийском было шесть слов, насколько он знал, причем каждое со своим оттенком. То, которое употребил Роха, было многозначным. Слишком многозначным, чтобы сейчас об этом раздумывать, так что он отложил это на потом.
– Ахора!
Две джонки шли друг на друга. Он видел бешеную деятельность на чужом судне, пытавшемся повернуться так, чтобы стать с его лорхой бок о бок. Как Мойши и рассчитал, ему пришлось проделать маневр очень точно, поскольку если бы не получилось, то его судно понесло бы в бешеный шквал на полных парусах, и это был бы конец, чего и боялся Армазон. И тогда ничто в мире не спасло бы их.
– Держи тверже, – подбадривал он рулевого. – Тверже. Они пытаются оторваться от нас.
Дождь шел стеной, приближаясь к ним. Темнело невероятно быстро, так что судить о расстоянии теперь было очень трудно, особенно изза того, что очертания размывались и расстояния казались меньше. Потому ему пришлось на несколько мгновений дольше обдумывать ход и прикидывать поправки, прежде чем вести лорху.
Порывы завывающего ветра трепали паруса, так что людям приходилось очень тяжело. Но они держались хорошо и шли верным курсом. Мойши продолжал криками подбадривать их, и они удваивали свои усилия.
Рулевого начало трясти. Через какоето мгновение две волны, поднимаемые носами кораблей, встретятся. Уже так близко…
– Тверже! – негромко говорил Мойши. Ветер подхватывал его слова. – Держи курс.
Мачты кренились на ветру. Ктото на палубе завопил. Плевать.
– Держи нос прямо! – орал Мойши. Он отшвырнул трясущегося рулевого – парень и так сделал больше, чем от него ожидали.
Реи скрипели. Вой стоял такой, словно свора обитателей ада вырвалась наружу.
– Тверже! – говорил он сам себе, вцепившись в штурвал. Он ощущал дрожь корабля, она передалась и ему – он понял, что джонка признала его главенство. Теперь она подчинилась его руке.
Люди, обливаясь потом, тянули лини, пытаясь найти хоть какоето местечко на палубе, где ноги не скользили бы.
– Сейчас.
Он ощущал стоявшую рядом Чиизаи, благодарный за ее поддержку.
– Сейчас.
Ливень обрушился на них, как покрывало, стеной черного жидкого металла, густой и слепящей.
– Да! Сейчас!
Чужая лорха, большая и темная, нависла над ними, как огромный погребальный камень, вырисовываясь на фоне надвигающегося шторма своими массивными очертаниями, чернотой надутого паруса, тугого и кожистого, словно крыло нетопыря.
Неожиданно обрушившийся дождь испугал рулевого, поскольку он решил было, что это волна изпод носа чужого корабля хлынула на лорху, и Мойши закричал:
– Ахора! Давай! Давай! Круто на правый борт. – Он повернул штурвал, но волны были уже настолько тяжелыми, что сопротивление стало невозможным. Чиизаи, дрожащий рулевой вместе с ним налегли на штурвал. У парня стучали зубы и глаза вылезли из орбит так, что чуть ли не весь белок был виден. – Навались! Навались! – Штурвал начал поворачиваться. – Чтоб вас Оруборус подрал, навались! Давай!
Лорха подпрыгнула, легла на правый борт.