— Она меня не узнала. В ее глазах не было ничего. Ничего.
Шепот бамбука. На поверхность пруда выскочила рыба, мелькнув бледным светящимся пятном.
Оками поднялся.
— Пойдемте.
В доме он приказал собрать еды и подать дорожные плащи.
— Куда мы едем?
— За город. Подальше от Эйдо. На какое-то время.
— Но свиток…
— Никуму будет искать вас, пошлет людей. Мы должны опередить их, уехать раньше.
— Но должны быть и другие…
— В Эйдо он нас найдет, — ровным голосом проговорил Оками.
— Я не стану бежать от него. Я должен вернуть Моэру.
Оками повернулся к нему:
— Вернуть? Она его жена, Ронин.
И снова — приступ отчаяния. К'рин, Мацу, а теперь… Нет! Еще не все потеряно.
— Оками, я ее знаю. Она на себя не похожа.
Оками уже надевал длинный плащ.
— Тогда вы уезжайте, а я останусь.
— Нет, не останетесь. — Глаза у Оками сверкнули, а в голосе появились жесткие, повелительные нотки. — Вы поедете со мной и будете делать все, что я вам скажу.
Он схватил Ронина за руку. Лицо его смягчилось.
— Подумайте, друг мой! Если у вас с Моэру и появится какой-то шанс, то только в том случае, если мы оба сейчас уедем.
Одна из женщин Оками набросила на Ронина плащ. Лягушка в саду опять затянула свою печальную песню.
Они направлялись на юг по широкой дороге Токайдо, гораздо более людной, чем горная Кисокайдо. Вскоре город оказался далеко позади, и его желтый свет отсвечивал туманной зарей над плоским горизонтом.
На западе уже начался дождь; здесь же воздух был влажным, тяжелым и неподвижным. В нем явственно чувствовалось напряжение. Звезды на небе быстро исчезали за пеленой набегающих черных туч. Ронин с Оками поплотнее закутались в дорожные плащи и надвинули ниже плетеные шляпы. Они шли пешком, хотя поначалу Ронин и возражал, но здравый смысл Оками все же взял верх над его нетерпением. Отправься они верхом, их было бы проще приметить. Пешими они выглядели как обычные путники на Токайдо.
Шипящий в ночи косой дождь застиг их как раз в тот момент, когда они вышли из сосновой рощи у подножия крутого холма. Хорошо еще, в этом месте вдоль Токайдо рос высокий бамбук, дававший пусть жалкую, но все же защиту от дождя. Посередине дороги возвышался огромный валун.
— Это Ниссака! — прокричал Оками сквозь шум дождя, когда они миновали камень.
Он наклонился поближе к Ронину. Края их шляп соприкоснулись.
— Говорят, у этого камня один горный разбойник напал на женщину, отвергшую его домогательства. Женщина была беременна. Она погибла, но ребенок остался жив, потому что камень вдруг возопил и призвал добрую богиню Каннон, которая вырастила ребенка.
Перед ними поднимался крутой склон холма. Дорога пошла наверх. Было очень темно, а дождь еще больше ограничивал видимость.
— Когда мальчик вырос, он разыскал разбойника и отомстил за смерть матери.