Проснись, когда умрешь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да щас! – Марь Санна, поставив руки в боки, возмущалась: – Как же встал! Он как с N-ским губернатором на охоту сходит, так целый день потом «болеет».

Ольга постаралась быстрее закончить завтрак и выскочить из-за стола. Приняв контрастный душ, к которому приучил ее с раннего детства папа, бывший военный, она быстро оделась. Благо форма частной школы спасала от долгих утренних мучений, что надеть. Уже взявшись за ручку входной двери, чтобы выбежать из квартиры, она неожиданно услышала строгий голос отца:

– Оля, зайди в кабинет. Надо поговорить.

Ольга вздрогнула. Плохое предчувствие заставило сердце сильнее биться. Она хотела было возразить, что опаздывает в школу, но знала, что это бесполезно, и смиренно пошла в кабинет.

Петр Андреевич, чисто выбритый, без следа шумной ночи с губернатором, как обещала домработница, был как-то особенно строг и собран в это утро. Ольга давно не видела отца таким отчужденным по отношению к себе. В те редкие дни, когда семья была вся в сборе, отец особенно ценил и был ласков с дочерью и женой. Петр Андреевич мельком взглянул на Ольгу, как-то быстро отвел глаза от дочери и громко, отчетливо произнес тоном, не терпящим возражения:

– Оля, мы с мамой завтра уезжаем в командировку. Надолго. А ты завтра же отправляешься в лидерский лагерь. – Я никуда не поеду! – возмутилась Ольга. – Я хочу со своими уральскими ребятами поехать на раскопки, я так долго этого ждала!

– Ты поедешь в лагерь, и это больше не обсуждается. Я мог бы тебе рассказать об этой поездке раньше, но до последнего момента не был уверен, что смогу договориться о месте для тебя. Туда едут только самые перспективные дети. Это в своем роде лидерский учебный центр, особенно отличившиеся подростки принимаются в братство. В этом братстве состоят самые богатые и влиятельные люди не только нашей страны, но и мира. Мне рассказывали, как меняются дети после поездки. Никакого бардака в голове. Четкие жизненные цели, собранность и поддержка влиятельных друзей. Что может быть лучше? – отец вопросительно посмотрел на Ольгу.

Та от удивления не знала, как и реагировать. Речь отца звучала как заученная рекламная фраза. В этот момент он совсем не был похож на друга и советчика, каким всегда был для Ольги. Перед ней сидел авторитарный, холодный и отстраненный человек.

– У меня есть цель – стать историком, у меня есть собранность… – начала было говорить девочка, но отец резко перебил.

– У тебя нет друзей! Ты общаешься только со своими бывшими друзьями из клуба по социальным сетям! Совсем нет живого общения, и вообще ты похожа на мышонка: забилась в норку с книжками! Все! – отец явно был в гневе. – Ты поедешь в лагерь! И если тебя это волнует, то стоимость твоего 30-дневного пребывания там обошлась мне в кругленькую сумму.

Ольга выбежала из кабинета отца в слезах, спорить бесполезно – если он что-то решил, то от своего не отступит, все-таки бывший военный.

Успокоившись, Ольга написала Степану Федоровичу, что не сможет поехать с ними. И вдруг вспомнила слова преподавателя о том, что ничего не бывает случайного: «Если ты оказываешься в каком-то месте или в какой-то ситуации, значит, так и надо, прежде всего тебе, для того чтобы понять что-то важное о себе».

«Позвольте с вами не согласиться, уважаемый учитель. Для меня важнее было бы поехать на раскопки с вами, если я хочу стать историком, а не тащиться в этот дурацкий “лидерский” лагерь. Я не хочу быть ни политиком, ни бизнесменом, вернее, “вумен”… Я не хочу с ними дружить, потому что не верю в их дружбу… Мне это совсем не нужно! Но папе этого не объяснишь», – печально думала Ольга, отправляя письмо с вежливым отказом от экспедиции на Урал по электронной почте.

У подъезда уже ждал водитель. В школу она, конечно же, опаздывала, но это меньше всего беспокоило девочку. Последний день в школе не вызывал грусти. А новость о лидерском лагере злила, и хотелось плакать. Ольга вдруг вспомнила сон и поняла, что прошлая жизнь, за которую она цеплялась всеми силами души и воспоминаниями, ушла. Все изменилось. Она почувствовала себя одинокой в этом огромном и чужом городе, без друзей, с родителями, которые словно стали другими людьми по переезде в столицу и совсем ее не понимают.

Машина плавно тронулась с места. В ее тонированных окнах отразились на редкость ясное майское утро, огромный дом, разноликая Москва. Ольга попыталась найти окна своей квартиры:

– Вавилонская башня какая-то. Кто выше забирается, тот и круче. Скажи, на каком этаже ты живешь, и я скажу, кто ты, – сквозь слезы жалости к себе промелькнула мысль.

Около года назад они переехали в столицу из большого промышленного уральского города. Ольга так и не смогла привыкнуть к Москве. Она казалась ей слишком шумной, суетливой и ненастоящей. Ольге столица почему-то всегда напоминала старую мамину приятельницу, Валентину Васильевну. Она была женой одного важного партийного работника. И когда-то, очень давно, преподавала в Высшей партийной школе основы марксизма-ленинизма. «Дитя революции» – так шутливо называла ее мама. В те далекие времена, когда мама и папа сами были студентами, Валентина Васильевна и ее муж, Павел Иванович, дружили с дедушкой и бабушкой Ольги и часто приезжали в их уральский город. Тогда Валентина Васильевна была еще похожа на обыкновенную цэковскую тетку. Полная, статная, с высоким начесом красно-рыжих волос на голове, а-ля Людмила Зыкина. Держалась она по-королевски величаво, говорила медленно и надменно. Но недавно Ольга снова ее увидела и не узнала.

На одном из папиных приемов, который проводился в загородном гольф-клубе, к ней подлетела худющая девушка с длинными белыми волосами, пухлыми губами, очень загорелая.

– Оленька, боже! Как ты выросла! Сколько же я тебя не видела? Последний раз мы с покойным Пал Иванычем приезжали в ваш город лет десять назад! – щебетала та.

Ольга удивленно посмотрела на маму.

– Оленька, ты не узнала? Это же Валентина Васильевна, жена Павла Ивановича, подруга твоей бабушки. Она тебе еще большую говорящую куклу подарила, ты очень боялась ее, – засмеялась мама.

Но Валентина Васильевна уже потеряла интерес к Оле и, подхватив маму под руку, что-то возбужденно шептала ей на ухо, делая выразительные жесты в сторону красивого молодого человека в бирюзовом свитере.

Когда Валентина Васильевна упорхнула, Ольга дернула маму за рукав:

– Мам, это вправду она?

– Да! – засмеялась мама. – Чудеса пластической хирургии. Теперь она богатая рублевская вдова. Надо поддерживать имидж.

Ольга еще раз посмотрела на беззаботное «дитя революции». Несмотря на наращенные белые волосы, огромные губы- пельмени, вставные белоснежные зубы, увеличенный бюст, истинный возраст «рублевской девушки-вдовы» все равно проглядывал. Мальдивский загар не мог скрыть старческих пигментных пятен и темных вен на руках, а беззаботный сиплый смех только еще больше подчеркивал навсегда отпечатавшийся в глазах опыт прожитых, и немалых, лет…

– Москва похожа на Валентину Васильевну. Такая же залатанная, блестящая, ненастоящая. Хочет спрятать свой возраст за вставными челюстями стеклянных небоскребов… Лучше бы они обе оставались прежними – хотя бы сохранили индивидуальность, – однажды сказала Ольга маме.

Когда-то мама работала учительницей, папа был военный. Сколько Ольга себя помнит, у них дома всегда было много гостей, шумно и весело. Мама, веселушка и хохотушка, с радостью принимала папиных друзей в военной форме. Ольга улыбнулась… Сон всколыхнул приятные воспоминания: Оле пять лет, мама хлопочет у стола, с кухни доносится запах пирожков. Папа вытаскивает с балкона «гостевые табуретки». Ольга от радости не знает, за что хвататься – помочь маме, помочь папе?

Мама нахваливает: «Ты моя помощница».

А папа шутливо приговаривает: «Олененок, помоги, без тебя не могу сосчитать: сколько гостей у нас будет?»