Проснись, когда умрешь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Часть 1. «Проснись, когда умрешь»

-Ольга. Зайди ко мне. Надо поговорить.–Голос отца звучал на редкость строго. Плохое предчувствие. А ведь так хорошо начиналось утро.

Если бы Ольга знала, что этот разговор изменит ее жизнь. Нет, ее смерть… Она предпочла бы не просыпаться.

****

Ольга почти проснулась. Она очень любила это состояние между сном и явью, когда можно управлять сюжетом видения, направляя его в нужное русло, разукрашивая смелыми фантазиями, а внешние, из реального мира, звуки только придают сну большей правдивости и остроты.

Ольга поместила себя в любимый сюжет: вот ей пять лет, сегодня суббота, мама и папа дома. Они живут в своей маленькой квартире, в окна которой стучится сирень. До сознания Ольги стали доходить уютные запахи выпечки.

«Ура!» – про себя восклицает она, но тут же останавливается, чтобы не выпрыгнуть из управляемого ею сна. Осторожно, боясь спугнуть видение, она начинает рисовать свой сон дальше: мама печет пироги, папа сейчас достанет «гостевые» табуретки с балкона. Маленькая Оленька тихонечко встает с кровати и на цыпочках идет на кухню. Родители еще не замечают дочь, и у нее есть несколько секунд полюбоваться ими, такими родными и молодыми. Мама со смешными розовыми бигуди на голове аккуратно вынимает из духовки румяные пирожки, и обязательно посередине противня есть несколько крендельков с корицей – специально для Олененка. Папа подходит к маме, забирает поднос «со вкусняшкой», ставит на стол, крепко обнимает и целует жену. Ольга, прикрыв рот ладошками, хихикает. Родители оглядываются, замечают Олю, шутливо грозятся догнать. Мама случайно задевает горячий противень, и тот с грохотом падает на пол, рассыпая румяные пирожки и крендельки… Что было дальше, Ольга уже не досмотрела – выскочила из сна.

– Марь Санна, ну потише, пожалуйста. Петр Андреевич и Оля еще спят! – раздался возмущенный голос мамы.

Ольга равнодушно отметила про себя, что с того момента, как они переехали в Москву, фраза «Марь Санна, потише, пожалуйста!» будит ее почти каждый день вместо нежных прикосновений маминых рук.

Ольга вышла из своей, но по-прежнему чужой для нее комнаты. Мама сидела на большом белом кожаном диване, зажав между плечом и ухом мобильный телефон, и рассматривала ухоженные тонкие пальцы с ярко-красным маникюром.

– Ах, Марго! Да, прием был потрясающий! Конечно, передам! Да, да, Вы абсолютно правы!.. Да что Вы говорите? Конечно, я буду иметь в виду… Не может быть! – и она засмеялась каким-то ненастоящим, непривычным для Ольгиного слуха смехом.

Ольга наклонилась к маме, чтобы поцеловать:

– Доброе утро, мамуль!

Людмила Юрьевна, так звали Ольгину маму, продолжая разговор по телефону, подставила дочери щеку для поцелуя и сделала жест рукой, мол, иди, иди, не мешай. Ольга, как всегда, опустив голову и немного приподняв плечи, развернулась и пошла на кухню.

– Олененок! – услышала она за спиной шепот мамы.

– Ну что еще? – не оборачиваясь, с обидой в голосе ответила Ольга.

Мама, зажав микрофон телефона ладонями, тихо произнесла:

– Извини, жена N-ского губернатора, надо…

Ольга посмотрела на маму и, махнув рукой, почти не слышно, одними губами произнесла:

– Ладно, забей.

Мама, продолжая искусственно смеяться в трубку, тут же сдвинула брови и так же беззвучно шутливо возмутилась:

– Ну что это за слова!

И, постучав себя по плечу, добавила:

– Плечи расправь!

Ольга повернулась спиной к маме, раздраженно дернув плечами, и поплелась на кухню. Там вечно угрюмая Марь Санна пекла оладьи.

– Доброе утро, Марь Санна! – поздоровалась Ольга, усаживаясь за стол.

– Быр, дыр, мыр, – что-то невнятное пробормотала та в ответ.

Марь Санна бросила Ольге вилку и нож, с грохотом поставила тарелку с оладьями, чуть не расплескала чай на ее пижаму. Ольга уже привыкла к резким движениям домработницы. Маму поначалу это сильно раздражало, но потом она все реже и реже стала бывать дома, а когда возвращалась, то Марь Санна уже уходила, оставляя прибранным дом и приготовленную еду для семьи Бояровых.

Оля, уставившись в книгу «Энциклопедия символов», которая всегда была у нее под рукой, спросила с набитым ртом:

– Папа уже встал?