— А какое ваше самое неприятное воспоминание, Сасори-но-Данна? — полюбопытствовал он, поглядывая на кукловода с некоторой опаской, но и с не меньшим любопытством.
— И почему ты считаешь, что я должен делиться этим с тобой?
— Потому что мы напарники.
На свои слова Дейдара ожидал любой реакции кукловода — но только не смеха.
— Что смешного, мм? — проворчал он, совершенно не понимая причин внезапного всплеска эмоций товарища. Сасори вообще смеялся очень редко, скорее почти никогда, а чтоб вот так, без особого повода…
— Я порой тебе поражаюсь, — отсмеявшись, проговорил он. — Ведь уже не первый год в Акацуки, а до сих пор не вывелась из тебя до конца эта трогательная наивность.
— Никакая это не наивность, Данна! — обиженно заявил Дейдара. — Вы и сами прекрасно понимаете, что для нукенина нет ничего лучше, чем надёжное плечо, на которое можно в случае чего опереться, да!
— Ишь завернул, — хмыкнул Сасори.
Дейдара прищурился.
— Вам напомнить, что было после вашего сражения с Сакурой и старухой Чиё?
Сасори моментально посерьёзнел и нахмурился.
— Тогда ведь вы были совсем не против моей помощи, — продолжил тем временем парень. — Помнится, после того боя у вас не было ни чакры, ни сил куда-то идти или хотя бы просто сообщить Лидеру, где вы.
Дейдара действительно отчётливо помнил тот момент. Сбежав от преследовавших его коноховцев, он вернулся в пещеру — убежище Акацуки, где остался сражаться напарник. Правда, после битвы от пещеры мало что осталось: потолок обвалился, повсюду были обломки камней, марионетки, разбитые и относительно целые, кунаи, катаны, сенбоны, пропитанные ядом… Тогда внимание Дейдары привлекли три марионетки, лежавшие посреди поля боя: две из них, довольно старые, судя по виду, пронзали мечами ещё одну, и в этой третьей он узнал Скорпиона — самую совершенную, самую смертоносную марионетку Сасори, точную копию его самого. Это был последний рубеж обороны кукловода; если уж он воспользовался ею, значит, битва шла для него действительно плохо.
Напарника Дейдара обнаружил тогда в укромном месте за одним из валунов; на Сасори не было ни царапины, но выражение лица у него было такое, словно он находился при смерти. У Сасори практически не осталось чакры, но куда хуже, чем физическое бессилие, был его взгляд — пустой, ничего не выражающий, совершенно мёртвый…
— Не вернись я тогда за вами, что бы с вами было, мм?
— В худшем случае меня бы заметили и захватили коноховцы, когда вернулись бы осматривать место сражения, — спокойно отозвался Сасори. — В лучшем я бы просто умер от недостатка чакры.
— Что и произошло бы, не поделись я тогда с вами своей, — заметил Дейдара.
Сасори фыркнул.
— Раз уж на то пошло, если бы не я, ты бы сейчас ходил без рук.
— А я и не отрицаю, — пожал плечами Дейдара. — И благодарен вам за то, что нормально срастили мне ткани, а то был бы я, как Хидан, штопанный-перештопанный нитками Какудзу. И за кровь вам спасибо, мм.
— Удачно, что у нас одна группа.
— Вот видите! — теперь уже настал черёд Дейдары смеяться. — Кровь у нас с вами, можно сказать, общая, чакра общая, за столько лет мы всё ещё не поубивали друг друга… Так что мы с вами очень даже неплохие напарники!
— Не спорю, — усмехнулся Сасори. — Но рассказывать тебе о своих неприятных воспоминаниях всё равно не буду, — добавил он, стоило парню открыть рот.
— Эй, Данна! Так нечестно!
— Нормально, — отозвался Сасори и отошёл к рабочему столу.
Дейдара фыркнул и откинулся на перину, возвращаясь в столь приятное горизонтальное положение.
Глава 3. Союзы желательные и не очень
В небе над Конохой в тот день разыгралась небывалой силы гроза. Мощные порывы ветра срывали с деревьев листья и уносили их вдаль, кружа в безумном танце, а каменные лица Хокаге, высеченные на возвышавшейся над селением скале, то и дело освещались вспышками молний. Косой дождь настойчиво стучал в окна домов, и все жители деревни, кроме стражей, которым непосчастливилось в тот день получить назначения на охрану ворот, предпочитали не выходить на улицы.
Цунаде стояла возле окна в своём рабочем кабинете, наблюдая за ненастьем. Уже сейчас женщина прикидывала в уме, сколько средств потребуется на устранение ущерба, причинённого непогодой, однако делала она это отчасти для того, чтобы не поддаваться другим, куда более мрачным мыслям.
— Цунаде-сама, — в кабинет заглянула Шизуне. — Пришло донесение от Анко.