— Это не пирсинг, а чакроприёмники, — терпеливо объяснила Конан. — А ногти… ну, у нас в организации так принято.
— В организации? — Яхико так оживился, что даже на время забыл о ногтях. — Значит, Акацуки до сих пор существует?
— Да, — кивнула Конан. — Но она сильно изменилась после того, как ты… — заставить себя закончить она не смогла.
— Так, — с деланным недовольством нахмурился он. — Стоило только умереть на год-другой, сразу в организации чёрти что! Вот Нагато у меня сейчас получит!..
Быстро пройдя по улочкам Аме, они вошли в самую высокую башню, в которой располагалась своего рода резиденция главы селения. Вместе с Яхико Конан поднялась на третий этаж и направилась к комнате, где обитал их друг. Вопреки обыкновению, тяжёлые металлические двери были настежь открыты; в полутёмном помещении Конан различила очертания статуи Гедо, от которой отходили три длинные тонкие трубки, крепившиеся к спине сидевшего в кресле Нагато, голова которого склонилась на грудь, вздымавшуюся совсем чуть-чуть. Других признаков жизни он не подавал.
— Быстро вы, — проскрипел за спинами вошедших голос; Кисаме, неподвижно стоявший до того в тени, шагнул к ним, убирая руку с эфеса закреплённой у него за спиной Самехады. — Ну что, уделали вы там Обито?
— Эм… — протянул Яхико, явно удивлённый вопросом и тем, что адресован он был именно ему.
— Обито сбежал, — поспешила сказать Конан.
— Что с Нагато? — спросил Яхико, склоняясь над другом. — Он как скелет и почти не дышит… Конан, помоги мне!
— Сейчас, — стараясь не обращать внимания на озадаченный взгляд Кисаме, она подошла к Яхико, и вдвоём они осторожно перенесли Нагато на кровать, стоявшую в дальнем углу комнаты. Яхико хотел было выдернуть трубки из его спины, но Конан остановила его — чувствовала, как по трубкам от статуи бежит чакра, поддерживающая жизнь в их друге.
— Может, мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — полюбопытствовал Кисаме. — Лидер-сама?
— Мы знакомы? — удивился Яхико, отрывая от осунувшегося лица Нагато взгляд и переводя его на Кисаме.
— А с ним что? — мечник повернулся к Конан. — Чем уже Лидера контузило?
— Ничем меня не контузило, — буркнул Яхико, с недоверием поглядывая на Хошигаке. — Мне, конечно, приятно, новенький, что ты знаешь, что я глава Акацуки, но вот я тебя вижу впервые.
— Новенький?! — Кисаме засмеялся, обнажив острые треугольные зубы. — Это становится интересно.
— В общем-то да, — Яхико покосился на подругу.
Конан тяжело вздохнула.
— Так, похоже, я должна вам обоим кое-что объяснить.
Подперев голову рукой, Наруто слушал доклад Дейдары об итогах слежки, с которой они с Хинатой только что вернулись. Сама Хината стояла в стороне, не вмешиваясь в повествование временного напарника, только изредка кивала, подтверждая его слова, когда маги смотрели на неё.
— Всё-таки послать вас было верным решением, — бодро рыкнул Аластор, чьё испещрённое шрамами лицо висело в кухонном очаге в обрамлении изумрудных языков пламени. — Вы двое за день успеваете разведать больше, чем любой наш агент за неделю.
— Ну а то, — хмыкнул Дейдара, складывая руки на груди и с гордым видом задирая нос. — Могли бы, кстати, ещё и допросик тому мужику учинить, мм.
— Известия о его причастности к деятельности Пожирателей Смерти вполне достаточно, — заверил нукенина Римус, сидевший за столом напротив Наруто и Сириуса. — Лучше не будем действовать столь явно, тем более с министерским работником.
— Как хотите, — пожал плечами Дейдара. — Ваши методы мне не понять, но если вдруг передумаете…
Аластор коротко кивнул и исчез; зелёные искры взметнулись, а затем огонь принял свой нормальный цвет. Римус взглядом дал Сириусу понять, что хочет поговорить с ним наедине, и маги вышли, оставив шиноби одних.
Дейдара широко зевнул, потянулся и повернулся к Хинате.
— Обед?
— Было бы неплохо, — кивнула девушка и подошла к нему. — Я помогу…
— Нет, — не допускающим возражения тоном отрезал Дейдара. — Ты сегодня перетрудила глаза, тебе надо отдохнуть, да.
— Уверен? — Хината и в самом деле выглядела уставшей, но не сдавалась. — Ты ведь и сам…
— Нормально, — вновь перебил её подрывник и, развернув её за плечи, легко подтолкнул к столу. — Не мешайся под ногами.