Зимние действия пехотного полка в Августовских лесах. 1915 год: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

108-му полку опять ставилась задача выбить немцев из д. Тартак и очистить дорогу на м. Сопоцкин. Так как 27-я артиллерийская бригада осталась сзади в походной колонне, то 108-му полку придали два орудия 53-й артиллерийской бригады; с ними явился командир батареи и еще один офицер.

Около 8 часов 18 (5) февраля полк собрался в д. Микашевка. Немцы, по всем данным в незначительных силах, находились в 4 км от деревни, на небольшой полянке у самой дороги; левее был канал, правее — сплошной лес. Командир полка, пройдя с головным батальоном около 3 км по дороге, идущей все время лесом, направил этот батальон дальше по дороге на д. Тартак, а следующему, 2-му, батальону приказал свернуть вправо в лес и охватить немцев с юга, для чего батальону предстояло перейти небольшую речку, уже освободившуюся от льда. С головным батальоном следовали оба орудия. Остальные батальоны оставались в походной колонне на дороге.

Следуя с головным батальоном, командир полка скоро подошел к мосту через речку и, к удивлению, увидел, что он не разрушен. Это обстоятельство навело на мысль, что немцев в д. Тартак совсем немного, и 2-му батальону был послан приказ пока речку не переходить, чтобы не перемочить людей понапрасну.

Орудия за мостом сняли с передков и покатили дальше на руках. Офицеры батареи, пробравшись вперед вместе с головными ротами, обнаружили, что немцы занимают каменный дом сторожа при шлюзе. Немцы встретили русских ружейным огнем. Артиллеристы перекатили свои орудия на опушку леса шагах в 300 от дома, занятого немцами, ii открыли по ним огонь. Двух-трех выстрелов было достаточно, чтобы немцы прекратили стрельбу и бросились бежать по дороге на юго-восток. Роты 1-го батальона устремились вперед, но успели захватить только двух нераненых немцев. На вопрос, какой части, командир полка получил ответ: «31-й пехотной дивизии, 21-го германского корпуса». Из дальнейших расспросов выяснилось, что у шлюза Тартак стояла сторожевая рота от батальона, находящегося в 4 км к юго-востоку в д. Рудавка, и что немцам известна неудача 42-й дивизии. Мелочный случай: один из посыльных при штабе полка нашел немецкое пенсне в футляре и предложил его командиру полка, который незадолго перед этим потерял свое. Стекла найденного пенсне оказались совершенно по глазам и выручили довольно близорукого командира полка из неприятного затруднения.

Послав немедленно приказание 2-му батальону свернуть на дорогу, командир полка организовал движение на д. Рудавка в качестве авангарда корпуса. Вперед была послана команда разведчиков (сколько успели их собрать в ротах); за ними шла рота в головной заставе, далее головной отряд- три роты 1-го батальона с 2 орудиями в качестве современных батальонных пушек и, наконец, остальной полк, к которому успел присоединиться 2-й дивизион 27-й артиллерийской бригады. 1-й дивизион был направлен в д. Грушки с 116-м полком на соединение с другими полками 29-й дивизии.

Командир 2-го дивизиона, старый приятель командира 108-го полка и большой оригинал, в разговоре на пути о положении корпуса спросил: «А не будут ли немцы водить нас на цепи по Бранденбургу?» — «Дело, кажется, к тому идет», ответил командир полка.

Немцы в это время получили известие о сборе на р. Нареве 1-й и 12-й русских армий и решили как можно скорее закончить окружение 20-го русского корпуса. Командующий 10-й германской армии направил 38-й корпус от г. Августова на м. Липск, а 21-му корпусу приказал 31-й дивизией запереть дороги русским из Августовских лесов, 42-ю дивизию (восемь батальонов) направить вслед за русскими на м. Сопоцкин; 39-му корпусу — 77-ю пехотную дивизию из г. Сейны направить на м. Копциово, Сопоцкин, а 78-ю пехотную дивизию (наступавшую на д. То-болово) повернуть на север для прикрытия тыла армии. Таким образом, против одного 20-го корпуса было направлено немцами пять пехотных дивизий, к которым могли присоединиться еще одна или две дивизии 8-й армии, наступавшие со стороны г. Августова.

Остальные корпуса 10-й русской армии к этому времени успели отступить из окрестностей г. Августова за р. Бобр, который стал разливаться и превращать долину в непроходимое болото. Против этих корпусов, сильно потерпевших, немцы имели три дивизии и конницу, остановившиеся на северном берегу р. Бобра.

В штабе 20-го корпуса вовсе не подозревали той грозной обстановки, которая создавалась около корпуса. Командир 108-го полка после узнал, что командир 20,-го корпуса, выезжая вечером 17 (4) февраля из д. Сервы, находился в прекрасном настроении и говорил о том, как он на другой день встретится в г. Гродно с командующим 10-й армией. Новой встречи с немцами штаб корпуса, очевидно, не опасался; этим, может быть, объясняется и то роковое для корпуса обстоятельство, что командир его не торопился отходить после боя у д. Махарце.

День 18 (5) февраля выдался солнечный, теплый; дорога от шлюза Тартак пошла ровная, широкая, и движение полка шло гладко, без задержек. Очень скоро пришло от разведчиков донесение, что немцы ушли из д. Рудавка. Отступление немцев из этой деревни было ускорено, помимо наступления 108-го полка, еще одним обстоятельством. По мысли начальника штаба 27-й дивизии, следовавшие при дивизии 2 крепостные гаубицы с дальностью огня на 10 км были поставлены около д. Микашевка на позицию и, пользуясь 2-верстной картой, сделали несколько выстрелов по д. Рудавка. Снаряды, по словам местных жителей, упали в огороды деревни по обеим сторонам улицы. Захваченные врасплох, немцы немедленно собрались и ушли из деревня к м. Сопоцкин (схема 6).

После небольшого отдыха в д. Рудавка, где нашлось несколько мешков с русскими сухарями, очень пригодившимися полку, авангард тронулся дальше. Около 17 часов разведчики полка достигли д. Волька Доргунска, нигде не встретив противника. Головной отряд подходил к мосту через р. Волкушек у самого впадения ее в Августовский канал. Командир полка с командиром 1-го батальона выдвинулись немного вперед к головной заставе и остановились на мосту, поджидая батальон. В тот момент, когда стала спускаться по горке к мосту конная группа командира дивизиона с его разведчиками, за которой тянулись 2 орудия с ящиками, из леса в 1 000 шагах к югу от моста внезапно был открыт орудийный и пулеметный огонь. Немцы, удачно расположив свою огневую засаду, не выдержали еще нескольких минут, когда конные и орудия спустились бы с заросшего деревьями ската к самому мосту. При первом же выстреле верховые и орудия повернули назад и быстро скрылись за деревьями западного берега речки. Кроме двух-трех легко раненых лошадей, все остались целы. Командир 108-го полка с командиром дивизиона и случайно оказавшимся тут «безработным» командиром 105-го пехотного полка быстро сбежали с моста к каналу и укрылись за вековым вязом на его берегу. Опасаясь возникновения беспорядка в полку, командир 108-го полка решил вернуться к голове колонны. Сначала он попробовал спуститься на лед канала, но лед не выдержал, и командир едва не провалился в канал, отделавшись тем, что набрал воды в сапоги. После этого он начал отбегать короткими перебежками вдоль канала и шагах в 300 оказался за его высоким берегом, где с живейшим нетерпеньем его ожидали адъютант и начальник связи.

Командир полка решил развернуть головной батальон и выбить немцев, но через несколько минут огонь немцев прекратился, и они совершенно исчезли в лесу. В это время от начальника дивизии пришел приказ остановить дальнейшее движение на м. Сопоцкин, а командиру полка прибыть в д. Рудавка. Полк остановился в походной колонне. 1-й батальон развернулся на западном берегу р. Волкушек; к востоку от нее остались только разведчики.

Уже стемнело, когда командир 108-го полка нашел в д. Рудавка начальника 27-й дивизии. Командир корпуса получил сведения, что высоты у м. Сопоцкин заняты немцами и сильно укреплены, потому атаковать их он не решается, а думает пробиться к г. Гродно южнее, на д. Богатыри и Марковцы. 108-му полку со сводным батальоном 105-го и 106-го полков следовало двигаться по дороге из д. Рудавка к Марковскому мосту через р. Волкушек, выждать здесь, пока саперы исправят мост, разрушенный немцами, перейти речку и наступать на д. Марковцы.

С полком должны действовать оба дивизиона 27-й артиллерийской бригады, один дивизион 53-й артиллерийской бригады и гаубичная батарея. Правее на д. Богатыри, Копчаны будут наступать полки 29-й пехотной дивизии. На пройденной дороге оставался арьергард корпуса.

Расстояние от устья р. Волкушек, где остановился полк, до Марковского моста, около 5 км, было пройдено очень скоро, и еще до полуночи голова полка была у моста. По заявлению командира саперной роты, восстановление моста могло быть закончено не ранее 5 часов утра 20 (7) февраля. Усталым и голодным людям полка пришлось остановиться и провести ночь прямо на дороге. При этих условиях о настоящем отдыхе, столь необходимом перед боем, нечего было и думать.

Мост был готов около 6 часов утра, полк немедленно перешел речку и начал развертываться в мелком лесу по обе стороны дороги на д. Марковцы. Артиллерия 27-й артиллерийской бригады тоже перешла речку и стала на восточном берегу, а дивизион 53-й бригады остался на западном берегу на небольшой поляне невдалеке от крестьянского двора. Наблюдательные пункты этого дивизиона были устроены на крыше дома и рядом с ним, на том месте, откуда были видны только высоты южней д. Марковцы.

С небольшой высоты на опушке леска, близ дороги на д. Марковцы, командир 108-го полка произвел разведку полосы предстоящего наступления и положения противника. На протяжении 2 км в направлении на д. Марковцы простиралось ровное снежное поле (по карте болото и пески), на котором нельзя было отыскать какое-либо укрытие для стрелков. Немцы занимали, по всей вероятности, деревню и окопы, которые виднелись на высотах к юго-западу от нее. Потом выяснилось, что эти окопы были вырыты в 1914 г. русскими строителями крепости Гродно (к 1915 г. она еще не была закончена) в качестве передовой позиции. Впереди прочных окопов с козырьками были устроены проволочные заграждения. Кстати заметить, что гарнизон крепости в данное время не мог занять этой позиции, так как он состоял только из ополченцев, которых едва хватало на окарауливание фортов и других сооружений.

Около 8 часов 20 (7) февраля 108-й полк начал наступление, имея в боевой части три батальона. Одновременно поддерживающая артиллерия открыла огонь по д. Марковцы. Немцы встретили русских главным образом артиллерийским огнем, затем пулеметным и ружейным из окопов. Стрелковые цепи наступающих подвигались вперед очень медленно. Многочисленная артиллерия не могла оказать пехоте существенную помощь, т. е. подавить артиллерийский и пулеметный огонь противника. Немецкая артиллерия стояла где-то за высотами, совершенно укрыто от наземного наблюдения и огня русской артиллерии, в то время как огонь ее наносил большие потери наступавшей русской пехоте. Немецкие пулеметы тоже не были видны, к тому же огонь русской артиллерии по окопам был мало действителен, так как велся исключительно шрапнелью. Несмотря на опыт русско-японской войны 1904–1905 гг., в русской армии не торопились с выработкой гранат для полевых пушек. Только в 1913 г. появились первые партии тротиловых гранат для пробной стрельбы. В 1914 г. массовое производство их, повидимому, еще не было налажено, и полевая артиллерия вышла на войну с ничтожным запасом гранат, что сразу почувствовалось, когда перешли к окопной войне.

Немцам удалось обнаружить неудачно ставший близ опушки леса дивизион 53-й артиллерийской бригады и нанести ему серьезные потери раньше, чем он успел переменить свою позицию. Дом, служивший наблюдательным пунктом, был немцами очень скоро сожжен, причем несколько артиллеристов было ранено.

Через 2–3 часа наступление 108-го полка остановилось. Пролежав на снегу под огнем до вечера, батальоны отошли на опушку перелеска и здесь начали окапываться. Всем стало ясно, что полк не в состоянии атаковать и овладеть укрепленной немецкой позицией. Помимо неблагоприятных тактических условий, большое значение имело настроение командного состава и особенно рядовых бойцов. Уже десятый день люди находились в движении, преимущественно по ночам; провели несколько боев и при этом получали ничтожное довольствие и — что самое главное — с самого начала похода не получали хлеба, если не считать незначительного количества его, найденного в г. Сувалки. Кухни варили какой-то пустой суп с ничтожным количеством мяса. Много людей за последние ночные марши отстало по лесам. В итоге физические и моральные силы людей были сильно подорваны, среди большинства солдат и офицеров стали обнаруживаться сознание безнадежности положения и апатия к делу.

Вечером 19 (6) февраля к командиру 108-го полка привели 12-летнего мальчика-разведчика, которых в начале войны было немало в русской армии, с просьбой командира корпуса направить его через фронт в г. Гродно. Ему в мундштуке папиросы было дано донесение командира корпуса к командующему 10-й армией о положении войск корпуса. Искровая станция (радио) корпуса с началом отхода из В. Пруссии была отправлена в тыл не то по какой-то неисправности, не то для сохранения ее. Она скоро совершенно оторвалась от корпуса, вот почему и пришлось прибегнуть к такому способу связи. Мальчику удалось пробраться через две линии немцев: одна на север к 20-му корпусу, другая на юг к крепости. Около 23 часов на другой день, 20 (7) февраля, он явился в г. Гродно к командующему армией и рассказал ему о положении корпуса, так как записку он или потерял, или бросил сам. Генерал Сивере ему не поверил, потому что какие-то казаки ему донесли, что корпус уже сдался немцам. Генерал Сиверс, известный в 108-м полку как командовавший за несколько лет до войны 27-й пехотной дивизией, уже в мирное время обнаруживал в своих распоряжениях отсутствие того «чувства действительности», которое совершенно необходимо военному начальнику, чтобы разбираться в разноречивых донесениях на войне и уметь отличить ложь от правды.

Ночь на 20 (7) февраля в 108-м полку прошла спокойно. Мороз был небольшой, леса для костров было в изобилии, и люди немного отдохнули в наскоро сделанных землянках. На всем фронте 20-го корпуса русские на следующий день перешли к обороне; немцы тоже не наступали: они выжидали подхода тех дивизий, которые еще не успели войти в соприкосновение с русскими войсками. Временами только разгоралась артиллерийская перестрелка. После полудня у немцев появилась гаубичная батарея, которая, нащупывая русские батареи, сильно обстреливала лесок к югу от Марковского моста, где стояла русская артиллерия и укрывались, резервы и командир 108-го полка. В пехоте было несколько раненых, в том числе адъютант 108-го полка. К вечеру в артиллерии корпуса начали приходить к концу снаряды, ружейных патронов тоже оставалось немного. В течение всего 20 (7) февраля по временам далеко к юго-востоку слышались глухие выстрелы гродненской крепостной артиллерии, а также артиллерийская стрельба в стороне м. Липск. Расстояние от расположения 20-го корпуса до фортов крепости не превышало 15 км. Невольно являлась мысль о возможности выручки корпуса войсками крепости. Однако, сколько ни прислушивались, шума полевого боя весь день не было слышно.

В течение дня от офицеров штаба дивизии стало известно, что немцы появились по дорогам со стороны г. Сувалки и начали теснить арьергард корпуса. Немцы обстреляли с северного берега канала штаб корпуса в д. Микашевка. Командир корпуса переехал сначала в д. Грушки, а затем в д. Липины, в 2 км северо-западнее Марковского моста. Арьергард корпуса уже отошел к д. Рудавка. Таким образом, кольцо окружения начинало сжиматься.

У немцев в это время происходило следующее. Севернее Августовского канала наступала 77-я пехотная дивизия. Главные силы ее шли на м. Сопоцкин, чтобы стать фронтом к г. Гродно, а небольшая часть появилась с севера у д. Микашевка. С северо-запада наседала 42-я пехотная дивизия (восемь батальонов). Наконец, с запада и юго-запада спешили две дивизии, 76-я — по северному берегу р. Волкушек и 2-я — по южному. Общее наступление немцев было назначено на 21 (8) февраля. Опасности со стороны, крепости Гродно для немцев не обнаруживалось.

В Гродно в это время собирались два русских корпуса — 2-й и 15-й. Первый был кадровый боевой корпус, второй был только что сформирован вместо погибшего в Самсоновской армии под Танненбергом. Он был обучен на скорую руку и еще ни разу не был в боях.

15-й армейский корпус подвозился из Могилевской губернии по железной дороге. 2-й армейский корпус перевозился с Варшавского фронта и начал высаживаться в Белостоке, затем выгрузку перенесли в Соколку. Только после того, как командование Северо-западным фронтом перестало опасаться прорыва германцев за р. Бобр, 2-й корпус получил приказ перейти к 21 (8) февраля в Гродно, теперь уже походным порядком. 15-й корпус к тому же времени должен был занять форты крепости. Колебания штаба фронта с назначением 2-го корпуса привели к тому, что он слишком поздно собрался в Гродно и не мог быть своевременно направлен на выручку 20-го корпуса.

В течение 20 (7) февраля никаких мер для выручки 20-го корпуса не принималось, так как в штабе 10-й армии считали, что 20-й корпус погиб где-нибудь далеко от г. Гродно.

После полудня от 108-го полка были высланы дозоры по кустам, подходящим к восточному концу д. Марковцы чтобы выяснить, нельзя ли подобраться к деревне этим путем. Разведчики, не доходя деревни, были встречены огнем и отошли обратно. Как бы в ответ на это, немцы выслали свои дозоры к левому флангу 108-го полка. Завязалась короткая перестрелка. Опасаясь появления противника с севера вдоль р. Волкушек, командир полка поручил охрану этого направления только что присланным командиром корпуса двум ротам 110-го пехотного Камского полка. Когда перестрелка затихла, кухни подвезли обед. Командир корпуса в д. Липины реквизировал у помещика несколько коров и кое-какие продукты, из которых и был приготовлен очень скудный обед. Командиру полка в этот день прислал обед из двух блюд командир 2-го дивизиона. Артиллеристы в царской армии всегда считались хорошими хозяйственниками, и данный случай лишний раз это подтвердил.

К концу дня арьергард корпуса отошел от д. Рудавка на поляну у д. Липины. Штаб корпуса и штабы дивизий должны были перейти в лес в 1 км западнее Марковского моста.

VI. Последняя попытка прорыва и гибель 20-го корпуса (Схема 8)