— Можно и так сказать. Но мне не свойственна дискриминация, как моему брату. Я убиваю в равной степени людей, вампиров и оборотней. Мне плевать, кого, лишь бы было весело.
— Справедливо.
Демон долго и пристально смотрела на него.
— Эта твоя шеллан, безусловно, счастливая женщина.
На этих словах Девина отвернулась. Именно тогда Бутч смог внимательно рассмотреть укороченную куртку, которую Девина сочетала со своей микроскопической мини-юбкой, черными чулками и лабутенами на красной подошве.
По спинке на черной ткани массивные кристаллы… образовывали идеальный крест.
— Твою мать… Лакруа, — запнулся Бутч.
Она остановилась и обернулась.
— Моя куртка?
— Это Кристиан Лакруа, верно? Винтажная. Из девяностых.
Демон улыбнулась так широко, что стала неотразимой.
— А ты разбираешься в моде. И да, я купила ее новую тридцать лет назад. Согласись, она потрясная?
— Нереальная. Просто бомба.
— Ты говоришь приятные вещи.
— А Вишес никогда не ошибается.
Девина, казалось, была сбита с толку. Но потом она пожала плечами.
— Неважно. Будем иногда пересекаться… о, там кто-то остался. Тебе лучше об этом позаботиться. И кто-то идет, один из ваших. До свидания, Брайан О'Нил.
— Прощай… Девина.
Демон кивнула один раз, а затем задержалась еще на мгновение.
После чего исчезла.
Но в памяти осталась, несомненно.
***
Мистер Ф. наблюдал, как существо дематериализовалось, из теней, в которых он прятался с тех пор, как послал тех трех лессеров на вечную смерть. И на долю секунды он развлек себя мыслью о побеге. На нем была куча полностью заряженных пушек, и, не считая Разрушителя, вампиры все еще были оглушены. Так что было бы несложно устроить побег.
Но нет. Вот что он планировал.
Взяв все свое оружие в руки, он вышел из дверного проема.
Разрушитель сразу же заметил его и потянулся за пистолетом, но Мистер Ф. выкрикнул:
— Я скину все, что у меня есть.
Мистер Ф. бросил оружие на асфальт и оттолкнул от себя. Затем он снял куртку и позволил ей упасть наземь. Когда он поднял руки и медленно повернулся, чтобы Разрушитель понял, что враг безоружен, холод весенней ночи пронзил его нечестивую плоть, и он вздрогнул.
Когда он сделал полный оборот, то повернулся лицом к Брату.
— Прошу… — сказал он надломанно. — Поглоти меня сейчас. Ты — мой единственный выход. Пожалуйста, я умоляю. Закончи все это для меня. Закончи… для всех нас.