— Теперь, дорогие товарищи, у кого есть вопросы — я готов ответить.
— Есть вопрос, Валериан Николаевич, — выступив вперед, пробасил коренастый, грузный здоровяк с медно-красным лицом. — Иван Бутома, бригадир бетонщиков, — представился он и продолжал: — Когда можно будет семью сюда привезти?
Правдухин шагнул к нему навстречу, обрадованно заулыбался, протянул руку:
— Иван Романович, здравствуй, здравствуй, дорогой братчанин… Рад, что снова будем вместе работать… В первую очередь, Иван Романович, создаем поселок для строителей жилого городка энергетиков. Если в семье есть рабочие — могут приезжать хоть сейчас. А детям придется подождать: первая школа планируется только к будущей осени.
— Не дети, а уже внуки мои, Валериан Николаевич, хотят к деду своему приехать… Ну, пусть подождут… Им спешить некуда…
— Есть еще вопросы? — спросил Правдухин.
— Есть! Разнорабочий Пинегин, — поднял руку высокий, с курчавыми рыжеватыми волосами жилистый человек. — Как тут нам платить будут?
— Вопрос ясен. Отвечаю. С первого дня работы тарифный оклад умножается на районный коэффициент, равный один и семь десятых. Через каждые шесть месяцев работы дается северная надбавка десять процентов. Через три года надбавка составит один и шесть десятых. Четвертый и пятый годы дают еще по десять процентов. Через пять лет надбавка составит один и восемь десятых. Плюс квартальные премии за выполнение плана. Устраивают вас такие условия, товарищ Пинегин?
— Подходяще, жить можно, — Пинегин подмигнул стоящим рядом строителям зеленоватыми, с нагловатой хитрецой глазами.
— Еще вопрос, товарищ Правдухин, — спокойно, по-волжски окая, проговорил крепко сбитый пожилой человек в шоферском комбинезоне. — Какой у нас адрес, чтобы домой сообщить…
— Простите, как ваша фамилия? — спросил его Правдухин и подошел к нему. — Давайте сразу и познакомимся!
— Курбатов я, водитель…
Правдухин вынул блокнот, написал на листке адрес и протянул водителю:
— Наш адрес такой: Красноярский край, Усть-Ковдинский район, «Сибгэсстрой», поселок Створ.
— Спасибо, — Курбатов взял листок и положил в карман комбинезона.
— Разрешите спросить, — взмахнул рукой высокий светловолосый парень в берете с красивым интеллигентным лицом. — Степан Шешуков. Специальности пока не имею. Демобилизовался из воздушно-десантных войск. Был стрелком-парашютистом. Хотел бы узнать, для чего мы будем строить здесь такую громадную электростанцию, когда кругом безлюдье, никаких населенных пунктов?
— Для электрификации медвежьих берлог, — засмеялся, блеснув металлическими зубами, стоявший рядом с Шешуковым Пинегин.
— Ошибаетесь, товарищ Пинегин, — сказал Правдухин, опустился на траву рядом с Шешуковым, который ему сразу понравился, и стал объяснять: — Потребители есть, они давно ждут нашу энергию. Первый потребитель — месторождение нефти и газа, находящееся на севере района. Второй — завод по производству алюминия. Третий — лесопромышленный комплекс, который будет производить пиломатериалы, бумагу и целлюлозу. Четвертый — сельское хозяйство и быт. Город наш будет полностью на электричестве. А к тому времени, когда закрутятся первые агрегаты, геологи откроют не один подземный клад. Земля сибирская богата…
В разговор включились другие, стали расспрашивать Правдухина о стройке, о Сибири, он отвечал, и перед глазами строителей возникали многоводные реки, дикие горы, таежные дебри, и люди видели, что не одни они — маленькая горстка — в этот час сидят у костра, повсюду на сибирских просторах пылают костры, светятся окна палаток и дощатых общежитий, полыхают огни строек, повсюду кипит работа… Нефтяники бурят скважины в болотах Васюганья, добывают алмазоносный кимберлит горняки Мирного, возводят третью гидростанцию на Ангаре строители Усть-Илима, прокладывают дорогу в Сургут железнодорожники, вскрывают угольные пласты шахтеры Южной Якутии…
И всех охватила гордость за то, что они — из тех многих тысяч, из того молодого племени страны, что покинуло заросшие пряной сиренью деревенские палисадники, рабочие поселки, большие и малые города и смело двинулось в великий поход на восток, чтобы на холодной сибирской земле создать новую жизнь…
Разговор у костра прервало неожиданное событие. Огромный, с тяжелыми ветвистыми рогами сохатый и комолая сохатиха вышли из тайги на свет и направились к людям. Увидевшие их рабочие повскакивали и отбежали в сторону. Сохатые стояли, застыв, будто каменные изваяния; тут кто-то крикнул и замахнулся на них веткой, сохатые медленно повернулись и не спеша, с достоинством удалились в темноту.
Многие впервые видели лосей и были поражены появлением лесных гигантов. Федор и Тимофей, оказавшиеся единственными местными жителями, рассказали, что в здешней тайге обитают медведи, кабарга, лисы, барсуки, белка, соболь.
Бутома поинтересовался, какая здесь рыбалка, Федор и Тимофей ответили, что за рыба водится в реках и озерах, и разговор у костра затянулся надолго, пока сон не сморил людей. Первую ночь на стройке первые строители Сибирской ГЭС провели у костра, приткнувшись кто где.
Наутро Федор и Тимофей поднялись на заре и пошли к реке. Тяжелый, густой туман затопил низины и распадки, толстым одеялом застелил реку и скрыл баржи. Остановились на берегу. Вода прозрачная и спокойная, сквозь нее видны камни и галечник на дне.
— Тишина-то какая, Тим! — проговорил Федор.
— Даже в ушах звенит, — согласился Тимофей.
— До чего же у нас хорошо! Простор, свобода, красотища!
— Смотришь вокруг — и восторг захватывает!
Из тумана послышался сильный всплеск, будто поленом ударили по воде, и круговые волны пошли к берегу, к их ногам.
— Таймень. На хариусов охотится, — определил Федор.