– Привет, – смущенно улыбнулась та.
– Меня только что уволили из «Хранилища»! – выпалила Шеннон.
– Тебя уволили? – Диана просунула голову в открытое окно машины.
– Слава богу, – кивнула Шеннон.
Подруга рассмеялась. Натянутость, существовавшая между ними почти все лето, исчезла, и Шеннон похвалила себя за то, что приехала сюда.
– И какие у тебя планы?
– Пока никаких.
– Зайдешь ко мне?
Подумав, Шеннон покачала головой.
– А ты не хочешь покататься?
Диана кивнула.
– Отлично, только я предупрежу маму.
Сбегав в дом, она вернулась, держа в руках сумочку, и, открыв дверь, села в машину.
– Опять дружба? – спросила Шеннон.
– Дружба! – улыбнулась Диана.
– Без тебя последний год в школе выдался бы очень длинным.
– Это ты мне говоришь? – Диана посмотрела подруге в лицо. – Я рада, что ты вернулась.
Шеннон улыбнулась.
– И я рада, – сказала она, заводя двигатель.
Включив передачу, Шеннон рванула с места, оставив на асфальте черные следы от покрышек, и поехала в сторону Главной улицы.
Глава 32
1
Первые три дня Билла держали в полном одиночестве в совершенно темной комнате.
Одиночное заключение. Не было ни света, ни звука, ни мебели, только обитые мягкими матрасами пол и стены, скругленные углы. Никто не открывал дверь, чтобы покормить Билла, но у одной стены были сложены запасы пакетиков с жареной картошкой, рогаликов, фруктов, а также воды и безалкогольных напитков в пластиковых бутылках. В одном углу был туалет, в другом – мусорное ведро.
И это было обучением?
Впрочем, от «Хранилища» следовало ожидать подобного.
Билл не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают, следят, снимают его на видеокамеру в инфракрасных лучах, и даже в кромешной темноте он внимательно следил за своим поведением, за всеми движениями и даже за выражением лица. Он не позволял себе расслабиться, не позволял устроиться уютно. Ему приходилось постоянно играть на публику, которой, возможно, не было и в помине, и когда наконец его выпустили, жмурящегося от яркого света в коридоре учебного центра, все его мышцы были напряжены, затянуты в узел так, что ныли шея и спина.
Ему позволили оставить в темной комнате свою одежду, однако теперь его раздели и поместили полностью голого в стеклянную клетку, установленную посреди наполненного людьми офиса, где в него со смехом тыкали пальцами секретарши и делопроизводители. Там он оставался в течение двадцати четырех часов, вынужденный справлять естественные потребности на глазах у пялящихся незнакомцев, поскольку офис был открыт круглосуточно и сотрудники работали в нем днем и ночью.
Во имя всего святого, что заставило его согласиться на все это? Если бы он отказался, сейчас он уже был бы у себя дома в Джунипере, вместе с Джинни и Шеннон, а «Хранилищем» заправляла бы Саманта.
Возможно.