Ньюмен Кинг.
Было в председателе правления что-то врожденно-пугающее, что-то неестественное и жутковатое в его чересчур бледном лице, чересчур черных глазах, чересчур алых губах. По отдельности черты его лица не были необычными, однако в сочетании они казались гротескными, отклонившимися от нормы и в то же время несовместимыми. Вот только все это невозможно было запечатлеть на холсте, это нельзя было увидеть на фотографии или на экране телевизора. Несомненно, в чертах лица Ньюмена Кинга чувствовался незаурядный ум, а также исконно американская безжалостная деловая хватка, вместе с напускным «черт возьми, да я свой в доску», которое он по желанию мог подчеркивать или, наоборот, отключать, выставлять напоказ или прятать, в зависимости от необходимости. И это уже можно было перенести на фото или на экран.
Но вот внутренняя жестокость, ужасная, не поддающаяся определению бесчеловечность – это можно было почувствовать только при личном общении. Даже несмотря на то, что Ньюмен Кинг находился на таком удалении, в противоположном конце зала заседаний, где присутствовало столько людей, ощущение было очень сильным.
Первой непроизвольной реакцией Билла было бежать отсюда, как можно дальше от Кинга и как можно быстрее. Его охватила дрожь, кишечник и мочевой пузырь приготовились в любую секунду исторгнуть свое содержимое, но он вышел из кабины лифта в зал и повернулся лицом к председателю правления.
Кинг улыбнулся, и хотя зубы у него были белоснежные, ровные и прямые, в его улыбке мелькнула какая-то акулья злоба, кровожадность вампира.
– Насколько я понимаю, мистер Дэвис?
Его голос оказался гладким, сильным, тщательно модулированным, даже без намека на ту простонародную резкость, которую Кинг использовал на людях, но опять же было в нем что-то неестественное.
Билл кивнул.
– Добро пожаловать. Присаживайтесь. – Кинг указал на ряд черных стульев слева от стола для совещаний.
– Нет, благодарю вас.
Улыбка Кинга стала еще шире.
– Храбрый человек. – Он поднял руку, и внезапно в ней появился ворох бумаг, хотя Билл готов был поклясться, что всего какое-то мгновение назад обе его руки были пустыми. – Знаете, что это такое? – Кинг не стал дожидаться ответа. – Ваши факсы, ваши сообщения, отправленные по электронной почте.
Включив обаяние, председатель правления двинулся вокруг стола по направлению к Биллу.
Остальные члены совета директоров продолжали неподвижно сидеть за столом, уставившись друг на друга.
– Если бы я не был уверен в обратном, – продолжал Кинг, – я бы решил, что вы не поддерживаете нашу организацию. Если бы я не был уверен в обратном и был бы более грубым, чем я есть на самом деле, я бы сказал, что вы антиамериканский агитатор. Но, разумеется, на самом деле все совсем не так. Вы член клуба «Хранилища», ваша младшая дочь работает в «Хранилище» продавцом-консультантом, а старшая недавно была назначена временно исполняющим обязанности директора отделения «Хранилища» в Джунипере, штат Аризона.
– Временно исполняющим обязанности? – переспросил Билл.
– В должности директора она может быть утверждена только после того, как пройдет двухнедельный курс обучения.
– Я думал, Сэм уже прошла обучение.
– Нет.
Ньюмен Кинг стоял уже совсем рядом, и вблизи он показался еще более странным, еще более чудовищным. Его кожа не просто была бледной, она казалась ненастоящей, сделанной из резины или мягкого пластика. Слишком идеальные зубы также выглядели искусственными. Настоящими в нем казались только глаза, черные, глубоко посаженные, горевшие жестокой животной злобой.
Председатель правления потряс кипой бумаг.
– Так чего вы от меня хотите? – спросил он. – Я внимательно читал ваши послания, но так и не смог понять, чего вы хотите. Вы хотите, чтобы я закрыл «Хранилище» в Джунипере?
Биллу было страшно так, как не бывало за всю жизнь, но он, не обращая внимания на трясущиеся поджилки, собрал все свое мужество и как можно более решительным голосом ответил:
– Да.
Кинг продолжал улыбаться.
– Но что это даст? Огромное количество народу останется без работы, только и всего. Всех ваших мелких предпринимателей это не вернет. – Его улыбка растянулась еще шире. – «Купи и сэкономь» это не вернет. – Улыбка Кинга стала гротескной. – И даже магазин электроники Стрита это не вернет.
Сердце Билла бешено забилось.
– Вам о них известно?
– Мне известно все, что касается «Хранилища».
– Вы их разорили.