До сих пор Билл не сознавал в полной мере, насколько же глубоко «Хранилище» изменило их жизнь. Конечно, умом он это понимал, однако эмоционально не мог постичь всей глубины этого, не мог полностью охватить все многочисленные грани. И ему потребовался этот возврат к нормальному, чтобы осознать, каким же противоестественным и перекошенным все стало.
Шеннон поехала вместе с родителями, и хотя они об этом не говорили, Билл чувствовал, что и она тоже заметила разницу.
В Джунипер они вернулись, когда уже стемнело. Не успели переступить порог, как зазвонил телефон. Все трое были нагружены сумками с покупками. Билл торопливо зажег свет, поставил свои сумки на стол на кухне и схватил трубку.
– Алло!
Это была Сэм.
Она хотела поделиться хорошей новостью.
Ее назначили директором «Хранилища».
Глава 31
1
На следующий день они получили по почте золотую клубную карту «Хранилища» с ксерокопией письма, подписанного их дочерью, в котором разъяснялись преимущества членства в клубе «Хранилища».
Билл позвонил Саманте впервые с тех пор, как та ушла из дома, и поблагодарил за карточку. На самом деле у него не было никакого желания покупать в «Хранилище» – поездка во Флагстафф выглядела бесконечно предпочтительнее, – однако теперь, когда Сэм стала большим начальником, открылась новая возможность, новый шанс, и Билл, сделав над собой усилие, занял более примирительную позицию.
Вчерашний разговор по телефону получился кратким. Билл не знал, как отнестись к заявлению дочери, и в то время как та очевидно гордилась этой новостью и хотела поделиться ею с родными, сам он не мог ею гордиться и радоваться за нее и после неловких фальшивых поздравлений передал трубку Джинни.
Сегодня он вел себя лучше. У него было время, чтобы свыкнуться с новостью, и ему даже удалось изобразить одобрение.
По крайней мере, трещина между ними была заделана.
Однако когда Билл попросил Саманту освободить Шеннон от условий контракта и разрешить ей уволиться, та сразу же вспомнила о партийной дисциплине и стала суровой, официальной. Она сказала, что не вправе принимать такое решение, и даже несмотря на то, что теперь она директор «Хранилища», все равно должна придерживаться политики корпорации.
Билл не стал с ней спорить, не стал убеждать отпустить сестру, однако также и не сказал, что понимает ее. Он не дал Сэм почувствовать, что считает ее решение правильным. Билл не собирался оказывать давление на старшую дочь, но готов был показать ей, что не одобряет ее, и пусть какое-то время та свыкается с этой мыслью.
Быть может, Сэм опомнится.
И тогда он спросит у нее про Бена и остальных.
Про самое важное.
Они поговорили еще немного, но у Сэм кончался перерыв, а ему самому тоже нужно было возвращаться к работе. Заканчивая разговор, Сэм пообещала в конце недели заглянуть на ужин. Вернувшись в кабинет, Билл проверил приемный лоток факса и электронную почту на тот случай, если пришли какие-то материалы из его компании или если Стрит вдруг решил прислать ему еще одно сообщение, но, как обычно, ничего не было. Быстро разослав свои ежедневные письма с жалобами в различные ведомства, регулирующие предпринимательскую деятельность, а также в центральное управление «Хранилища», Билл занялся составлением документации.
На прошлой неделе он получил еще один заказ, на этот раз на пакет социальных программ одного из городов в Южной Калифорнии, и срок окончания работ был совсем близко. Кто-то где-то что-то не сделал, Билла привлекли в самый последний момент, он не принимал участия в разработке и тестировании, и вот теперь ему нужно было спешно состряпать инструкцию пользователя программы, в которой он сам не очень-то разбирался.
На этот раз ему придется попотеть за свое жалованье.
Билл работал часов до трех, пока наконец Джинни не убедила его устроить перерыв и чем-нибудь перекусить, и он прошел на кухню и проглотил бутерброд с арахисовым маслом, запив его стаканом молока.
Факс ждал его в лотке, когда он вернулся в кабинет.
Билл его прочитал.
Прочитал еще раз.
Перечитал снова.
В этот момент Джинни просунула голову в дверь.
– Послушай… – начала было она, но осеклась, увидев выражение его лица. – В чем дело? – спросила она, подходя к мужу.
Тот протянул ей скрученный лист факса.