Билл посмотрел на жену.
– Решать проблемы будем по мере их поступления.
К этому разговору они вернулись за завтраком.
Сэм тотчас же однозначно заявила, что у нее есть обязательства, что «Хранилище» оказало ей доверие и она не может подвести компанию. Не может быть и речи о том, чтобы она взяла отпуск.
Сэм вышла из кухни, не дожидаясь ответа.
– Мне нужно подготовиться к работе, – заявила она родителям.
Билл повернулся к Шеннон. Та потягивала апельсиновый сок, стараясь казаться невидимой.
– А ты, юная леди, поедешь с нами.
– Па-па!
– Никаких «пап»!
Шеннон поставила стакан с соком на пол.
– Я не могу. Я потеряю работу.
– Тебе все равно придется уволиться, когда начнется учебный год.
– Нет, я не уволюсь! – посмотрела на отца потрясенная Шеннон.
– О да, уволишься.
– Ты член нашей семьи, – вмешалась Джинни, – и ты поедешь в отпуск вместе с нами.
– Я не хочу!
Билл перегнулся через стол.
– Мне нет никакого дела до того, хочешь ты или нет. Ты едешь с нами.
– А почему Сэм остается дома?
– Сэм на год старше тебя.
– И что с того?
– А то, что ей уже восемнадцать.
– Эка невидаль, твою мать!
Джинни отвесила дочери затрещину.
Удар получился несильным, но смачным, и все замерли. Больше всех испугалась сама Джинни. Она еще ни разу не поднимала руку на своих дочерей, и Билл почувствовал, что сейчас она сразу же пожалела о случившемся. И все же Джинни не поспешила исполнить обязательное продолжение, не стиснула Шеннон в объятиях, со слезами прося у нее прощения. Она просто стояла, уставившись на дочь, и именно Шеннон расплакалась и заключила мать в объятия, бросившись ей на шею и прося прощения.
– Прости! Мамочка, прости!
Порывисто обняв дочь, Джинни развернула ее к Биллу.
– Тебе следует попросить прощения у отца.
Шеннон обошла вокруг стола.