Еще раз взглянув на фотографию, она сунула ее в правый передний карман шорт и прошла следом за Биллом к гаражу.
На час у нее был назначен визит в парикмахерскую, но уже к половине одиннадцатого утра они закончили разбирать гараж и, съездив сначала в баптистскую церковь, а затем на свалку, вернулись домой пообедать. Обедали они на террасе, а затем Билл принялся мыть посуду, пока Джинни быстро принимала душ и переодевалась. Точнее, он поручил посуду Шеннон. Ибо когда Джинни вышла из ванной, Билл сидел у себя в кабинете перед компьютером, а Шеннон стояла на кухне перед мойкой.
– Он дал мне два доллара, – объяснила она.
– Я работал все утро! – крикнул из кабинета Билл.
– В следующий раз, – сказала дочери Джинни, – я дам тебе три доллара, если ты заставишь его самого мыть посуду.
– Три доллара за то, чтобы ничего не делать? – сказала Шеннон. – Договорились.
– Четыре! – крикнул Билл.
– Три доллара за безделье лучше четырех за работу! – крикнула в ответ Шеннон. – Извини, папа!
Джинни покачала головой.
– Мы еще увидимся.
Как правило, от визита в парикмахерскую Джинни получала удовольствие. Ей нравилось болтать с другими женщинами, узнавать свежие сплетни, не доходившие до школы. Однако сегодня в салоне царило мрачное настроение. Хотя Джинни до сих пор видела Рене исключительно веселой и жизнерадостной, сейчас парикмахер была угрюмой и подавленной. Она почти все время молчала, а если и говорила, то только резкие, короткие фразы.
Остальные посетительницы делились последними новостями. Келли Финч, чей муж владел авторемонтной мастерской, слышала, что «Хранилище» собирается открывать автоцентр, а также заниматься обслуживанием машин и продажей запчастей. Мэри-Энн Робертсон, работающая в «Лоскутном мире», рассказала, что, по слухам, «Хранилище» планирует торговать одеялами по каталогу.
Сначала Рене не вступала в разговор, но в конце концов призналась, что слышала уже не от одной своей клиентки, что в «Хранилище» рядом с кафе открывается салон красоты.
– Совсем скоро, – с горечью закончила она, – деловой центр города полностью вымрет.
Джинни подсознательно уже чувствовала это. Теперь, после слов Рене, она вдруг отчетливо поняла, что Главная улица действительно показалась ей неестественно тихой. Пешеходов почти не осталось, и лишь изредка за окном проезжала машина. Даже в парикмахерской народу было меньше, чем обычно, хотя это никак нельзя было списать на «Хранилище».
По крайней мере, пока что.
– Может быть, вам следует открыть новый салон прямо напротив «Хранилища»? – предложила Мери-Энн. – Тогда всем будет очень удобно ходить к вам.
– На что? – поморщилась Рене. – Я и так в долгах. Где мне взять деньги, чтобы открыть новый салон? – Она покачала головой. – Нет, мне бы с этим управиться…
– Я все равно будут приходить сюда, – заверила ее Джинни.
Остальные женщины дружно поддержали ее.
На какое-то время все разговоры прекратились. Единственными звуками были позвякивание ножниц в руках Рене да шум воды из крана, когда она стала мыть волосы Келли.
– Вы слышали насчет Джеда, не так ли? – наконец нарушила молчание Мэри-Энн. – Джеда Макгилла?
Остальные женщины – те, кто мог, – покачали головой.
– Он пропал.
– Пропал? – спросила Джинни.
– Все считают, он покинул город. Его уже неделю никто не видел, и в «Купи и сэкономь» не знают, будет ли в конце месяца зарплата.
– И что тогда будет? – спросила Келли.
– Не знаю.
– «Купи и сэкономь» не может закрыться. Нам больше негде покупать продукты.
– Можно на рынке, – предложила Рене.