— По-вашему, ситуация настолько серьезна, что на территорию университета лучше вообще не соваться? Стивенс помрачнел и исподлобья уставился на Яна.
— Конечно, трусам там делать нечего. Жаль, что я так ошибся в вас.
— Я не имел в виду... — растерянно пробормотал Ян.
— Послушайте, если кто-нибудь способен что-то сделать в данной ситуации — так это только мы! Если мы решим отсиживаться в кустах — сами понимаете, чем все кончится. Да, то, что мы решили сделать, очень опасно. Но вы знали, на что идете.
Мужская дружба и солидарность, трусы не играют в мужские игры, "Кто, если не мы?", "Мы сами выбрали эту судьбу" — все это отлично известно Яну по литературе. Особенно по бульварному чтиву. Но, как ни крути, эти фразы срабатывают. Душа на них отзывается...
Ян согласно кивнул — что значило: "я не трус, я от своего слова не отступлю..."
— Я вырубил компьютерную сеть Уэйкфилдского университета, — сказал Стивенс. — Они ее не скоро починят. Как минимум через два-три дня. Таким образом, университеты пока лишены возможности общаться — обмениваться энергией, координировать свои действия и строить совместные планы на будущее. Оба университета зверски перетрусили, когда в Уэйкфилде вырубились все компьютеры. Они отлично знают, чьих рук это дело. А я и хотел, чтоб они перепугались, чтоб у них ум за разум зашел от страха. Пусть посуетятся и наделают ошибок. Но если Бреаский университет меня достанет, тогда вам придется довершить начатое без меня. — Тут Стивенс не без мрачного лукавства покосился на Яна и спросил:
— Да, забыл спросить вас: сколько человек явилось на совещание в кинозал?
— Двое.
— А я, грешным делом, думал, что никто не придет. Извините, ошибся аж на два человека. Они помолчали. Потом Стивенс погладил верх ящика и сказал:
— Разумеется, это не самый лучший способ. Но иного способа я не знаю.
Ян неловко переминался с ноги на ногу.
— Я не представляю, как... Вы знаете... я же ничего...
— Не бойтесь, — с полуслова понял его Стивенс, — я вам подскажу, я вас научу, как со всем этим обращаться. На самом деле это не так уж сложно. Поднимемся ко мне, и я преподам вам первый урок.
Урок затянулся до четырех часов. Затем они перенесли ящик с бомбами из грузовичка в багажник машины Яна. Решили, что первую партию взрывчатки Ян доставит в университет самостоятельно. Быть может. Университет сегодня выпустит Яна со своей территории — как менее опасного врага. И тогда в следующие дни Яну удастся совершить еще несколько ездок. Грузовичок Стивенса пока останется в резерве.
Надо было забросить ящик в кабинет и вернуться засветло. И Ян, и Стивенс понимали, что особой разницы между светлым и темным временем дня не существует — все плохое может случиться в любое время суток. Но лучше было убраться с территории университета до темноты. Быть может, не только люди суеверно боятся темноты, но и Университет особенно распоясывается именно в темноте, ибо знает, что люди ее боятся и соответственно они более уязвимы после захода солнца.
Факультетская стоянка была забита машинами, и Ян припарковался на стоянке для кратковременных посетителей, где разрешалось оставаться лишь четверть часа.
Он ощущал себя как преступник. Прежде чем открыть багажник и вытащить ящик, даже пару раз осмотрелся — не наблюдает ли кто-либо за ним.
Но почему "как преступник"?
Он ведь и был преступником.
Самым настоящим террористом.
Ян не знал, какой в точности закон он нарушает, но и дураку понятно, что привозить взрывчатку на территорию университета — подсудное дело. Как минимум огромный штраф. А если имеется в виду взорвать что-то, тогда это тянет на несколько лет тюрьмы.
В одиночку ящик было тащить тяжело. Обливаясь потом, Ян пошел через газон к зданию, где находился его кабинет.
Два-три дня на ремонт компьютерной сети в Уэйкфилде.
Значит, чтобы не дать маху, Стивенс будет считать, что у него два дня.
Итак, два дня.
Свой саботаж в Уэйкфилде Стивенс устроил сегодня ночью. Стало быть, завтра решающий день. Не позднее чем завтра Бреаский университет должен взлететь на воздух!
Стивенс так и сказал ему: завтра. Таким обыденным тоном, что Ян поначалу не "врубился" и машинально кивнул. Это "завтра" Стивенс небрежно обронил в разгар своих объяснений, как следует обращаться с минами. "Завтра мы установим эти штуковины..."
Когда смысл реплики дошел до Яна, внутри у него все похолодело. Они должны будут взорвать максимальное число зданий в максимально короткий промежуток времени. Завтра.
Ян хотел протестовать, завести речь о порочности терроризма, о моральной ответственности, но у него язык прилип к небу...