Он резко откатился в сторону, а потом и вовсе вскочил с постели.
— Что? Что такое? — испуганно спросила она, открывая глаза.
Джим замотал головой: дескать, ничего, все нормально. На самом деле все было совершенно ненормально. Что же с ним произошло? Еще несколько секунд назад он пылал от любви. И вдруг возненавидел, захотел причинить ей боль. Если бы такое случилось месяц или даже неделю назад, он бы решил, что сошел с ума, и заподозрил бы в себе шизофрению, с ее внезапными необъяснимыми сменами настроения. Он бы подумал, что надо срочно бежать к психотерапевту. Однако сейчас, обогащенный опытом последних дней, он констатировал, что позыв к насилию родился не в его душе, а пришел в мозг извне. Что-то такое нехорошее в воздухе, как выразился Хоуви. Какие-то антенны в его сознании приняли сигнал, побуждающий ко злу.
Он сделал глубокий вдох. Что бы это ни было, теперь это, слава Богу, прошло. То ли он переборол чуждое желание к насилию, то ли оно пропало само собой, но он стал прежним.
Джим бросился на кровать. Фейт больше не задавала вопросов, и он быстро раздел ее — долой блузку и лифчик, долой юбку и трусики.
И вот он уже лежал на ней. Тихо постанывая, она ласково гладила его спину, и они нежно целовались.
Он готовился войти в нее. Но не спешил, наслаждаясь медленной прелюдией, стараясь доставить ей побольше удовольствия, возбудить как следует — и только тогда войти...
И тут ему вдруг надоели эти телячьи нежности, фигли резину тянуть?
Ему больше не хотелось заниматься с Фейт любовью.
Он хотел трахать ее.
Он хотел ей так вставить, чтоб она взвыла.
Она нежно ерошила ему губы, щекотала языком шею.
Пора кончать с этим нудным прологом.
Задолбать ее до полусмерти!
Джим передвинулся по ее телу вниз и грубым быстрым жестом далеко развел ей бедра. Хотя она и охнула от неприятного ощущения, но промолчала. Под густо заросшим лобком на массивных наружных губах ее влагалища поблескивала влага.
Джим резко и сразу полностью вошел в нее.
Фейт вся прогнулась под ним. Не прекращая делать энергичные махи тазом, он сунул правую руку под ее ягодицы, раздвинул их, нащупал анус и одним быстрым движением вогнал в него средний палец.
А затем добавил и указательный.
И ей это понравилось.
4
Потом они не обсуждали то, что произошло. Фейт могла только гадать, смущен ли Джим в той же мере, что и она.
Или напуган в той же мере, что и она. Фейт не знала, что нашло на нее. Или на него. Но и ее влагалище, и... другая дырочка страшно болели.
Кожа вокруг влагалища покраснела, к лобку было больно прикоснуться. Это была самая настоящая долбежка, грубый, животный секс. Правда, в постели она получала удовольствие. Однако сейчас, надевая джинсы и морщась от боли, Фейт ощущала себя униженной. Она и не подозревала, что способна на подобную разнузданность. То, что они делали, ей не представлялось и в самых смелых фантазиях...
А может быть, яблоко от яблони не далеко падает, и она действительно вся в мать. Такая же прирожденная шлюха...
Вот это по-настоящему страшно.
До сих пор Фейт казалось, что она знает себя достаточно хорошо. Она считала себя девушкой без комплексов, в меру раскованной и в вопросах секса вполне свободомыслящей — она была готова испробовать почти любые острые ощущения. Таким образом, ее взбесило и озадачило не то, что они с Джимом делали. Теоретически ничто из совершившегося не претило ей. Фейт шокировала полная потеря контроля над ситуацией: то, что совершилось, происходило без ее сознательного согласия. Она просто покорялась. Случай тотального самозабвения.
Слепая страсть, по общепринятому мнению, штука прекрасная.
В фильмах и в книгах это смотрится чертовски красиво — когда женщина охвачена страстью и полностью отдается бездумной животной похоти. Это выглядит невинно, естественно и даже романтично.
Но в реальной жизни, когда такое происходит с тобой, это уже не кажется невинно-естественно-романтичным. Фейт здорово напугалась. В постели с Джимом она была словно заводная кукла: ее тело жило само по себе, а сознание спало, как будто все это время она была пьяна или находилась под воздействием наркотика. И эту полную утрату контроля над собой восхитительной никак не назовешь!
Существовало два объяснения случившегося. И Фейт не знала, какое из них страшнее. Первое объяснение: ее воля удручающе слаба, а похоть настолько могуча, что способна создать что-то вроде раздвоения личности, когда сознание не контролирует тело. Второе объяснение: она стала марионеткой тех страшных неведомых сил, которые бесчинствуют на территории университета, и это они побудили ее к таким безумствам в постели.