— Нет, нет, я ухожу, — торопливо сказал Бакли. Билетерша понимающе улыбнулась:
— Я так и думала, сэр.
Бакли выхватил программку из ее рук и быстрым шагом пошел прочь из театра. Он чувствовал, что лицо его искажено ужасом, и надеялся отдышаться в холле, прийти в себя и выйти на главную площадь в нормальном виде — чтобы люди не шарахались от него.
За спиной продолжало звучать изломанное арпеджио воплей флагелланта.
4
Наступила ее очередь участвовать в закрытии библиотеки, и Фейт добровольно вызвалась помогать на первом, третьем и пятом этаже.
Лишь бы ее не назначили на шестой этаж.
Уже не один раз она пыталась намеками выведать, как другие девушки относятся к шестому этажу. Но ни Тленна, ни Сью не испытывали ни малейшего дискомфорта на шестом этаже. Похоже, болезненная реакция наблюдалась только у Фейт. Другие вроде бы ничего странного на последнем этаже не замечали и работали там совершенно спокойно, не тревожась о какой-то неведомой неопределенной опасности.
Фейт пришла к выводу, что зря она так боится шестого этажа. Это все избыток воображения, преувеличенные и беспочвенные детские страхи.
Однако теперь ее вера в свою интуицию выросла — после разговора с Джимом, который предупреждал ее об опасности университета, а также после собственного жуткого опыта на аллейке, где из кустов на нее вылетело нечто страшное, крылатое. Возможно, следует больше доверять глубинным бессознательным страхам.
Инстинкт — штука надежная.
Джиму она ничего не рассказала про жутковатое приключение в аллее. Неизвестно почему. Она стыдилась этого своего молчания. Ей было совестно, что она не доверилась ему. Как будто этим предала его, обманула и переметнулась на сторону враждебных ему сил. Конечно, глупая мысль...
Действительно ли глупая?
Нет. Это была правильная мысль. Фейт была в курсе опасений Джима и его желания знать о всех необычных явлениях на университетской территории. Он сказал, что знания дают силу и ему нужно обладать всей полнотой информации о странных или сверхъестественных событиях.
Так почему же она промолчала о том, что случилось с ней в той аллее?
Возможно, просто хотела поберечь ему нервы, не пугать его. Ведь он тут же заведет прежний разговор о том, что ей надо незамедлительно бросить К. У. Бреа. Таким образом, в конечном счете она оберегала от волнений себя — не хотелось выслушивать очередную нудную проповедь.
И все же нет, причина ее молчания не в этом.
Она не знала подлинной причины — только чувствовала, что у ее молчания какие-то низменные, грязные мотивы.
И поэтому девушку мучила совесть.
Поскольку Фейт впервые участвовала в процедуре закрытия библиотеки, Гленна вначале подробно проинструктировала ее, а потом сопровождала подругу на первом и третьем этажах, чтобы та не допустила никаких промахов.
Следовало предупредить о закрытии всех служащих и последних читателей. Для этого обходили книжные залы, запасники, служебные помещения и туалеты — словом, заглядывали чуть ли не в каждый угол, чтобы никто случайно или намеренно не остался в здании библиотеки.
После того как все до одного служащие и читатели покидали проверяемый этаж, Фейт должна была выключить свет.
Гленна занималась тем, что проверяла отключение компьютеров и ксероксов, запирала двери и включала сигнализацию. Дел у нее было много, поэтому она поручила Фейт самостоятельно обойти пятый этаж — подвела ее к лифту, а сама поехала на первый этаж.
Когда Фейт очутилась на пятом этаже, она начала обход с того же, что и на третьем, — с туалета, который был расположен почти у самого лифта.
Она зашла в женский туалет, заглянула во все кабинки и выключила свет. Потом направилась в мужской туалет, предварительно постучав в дверь и громко крикнув: "Библиотека закрывается!" Никто не отозвался, и она зашла внутрь.
Самая дальняя кабинка была занята — кто-то переступал с ноги на ноги и рвал бумагу.
— Ах, извините! — смущенно воскликнула девушка и, невольно покраснев, быстро вышла вон. Она решила идти дальше, чтобы не смущать мужчину, когда тот выйдет. Свет в мужском туалете можно выключить позже, уже обойдя весь этаж.
Тут в ее сознании мелькнул детский вопрос: как странно, что она не почувствовала вони. Мужчина уже рвал бумагу — стало быть, он уже... А впрочем, черт его знает, может, его дерьмо без запаха.
Фейт улыбнулась своей глупой мысли и зашагала по коридору. Большинство сотрудников и читателей уже заметили, что свет везде притушен в знак того, что библиотека закрывается, и покинули этаж. Однако кое-кто все же оставался — Гленна не зря предупреждала, что всегда кто-то задерживается. В одной из маленьких читальных аудиторий Фейт натолкнулась на группу студентов, потом увидела девушку, которая искала какую-то книгу на стеллаже... Она всех направляла к выходу.
В коридоре ей встретился парень, шагавший к лифту. Он был немного похож на Кейта, и мысли Фейт переключились на брата. Недавно он переселился от них в гараж приятеля на Раитт-стрит. Когда матери не было дома, он приходил за своими вещами. Фейт попробовала расспросить его о дальнейших планах. Он отмахнулся от нее. Поэтому вопрос о том, ушел ли он из дома навсегда или только временно переселился к другу, так и остался открытым. Разговаривать с Кейтом — все равно что идти по тонкому льду. Фейт всегда боялась его чем-то обидеть. Если Кейт еще колебался и не принял окончательного решения, то она могла все испортить своим настойчивым выпытыванием или случайным грубым словом: а ну как разговор повернется так, что Кейт будет загнан в угол, сгоряча поклянется никогда не возвращаться и отрежет себе дорогу назад. Он упрямый и гордый. Такому если что втемяшится в голову, ничем не выбьешь...