— Именно об этой реакции я и пришла поговорить. Ты уже в курсе, как люди приняли мою заметку?
Джим пожал плечами:
— Понимаешь, я весь день в бегах или здесь, в редакции. Не было времени спросить кого-нибудь и узнать, какое впечатление произвела на публику эта взрывная информация.
— В том-то и штука, что почти никакого, — сказала Фейт со вздохом и села на стул неподалеку от Джима.
— Всем наплевать, да? Она удрученно кивнула.
— Я боялся, что так и будет.
Молодые люди пару секунд молча смотрели друг на друга.
Фейт была так взволнована, что не могла сидеть. Она вскочила и выпалила:
— Такая вялая реакция — практически никакая! — была бы понятна, напиши я про что-нибудь банальное. Скажем, про клубные будни или про спорт., или про другое обычное... Но ведь тут животных убивают! И не просто — а мучают и убивают! — Она возмущенно тряхнула головой. — Возможно, я попросту написала плохо, не сумела пронять людей? Не нашла верных слов, чтобы достучаться до их сердец...
— Написала ты хорошо, не переживай. Даже не просто хорошо, а отлично. Так что дело не в стиле. И не в том, где мы поместили заметку и под какой шапкой. Виной всему...
— ..университет! — закончила она за него. Джим кивнул.
— Да, вся загвоздка в здешней атмосфере.
— Я уже звонила в отделение общества защиты животных округа Орандж. Они обещали прислать своих людей — побеседовать с профессором Остином и разобраться в происходящем.
— Вот ты какая умница! Видишь, обошлась и без нашей газеты.
— Нет, помощь газеты я очень ценю, — с благодарной улыбкой сказала Фейт. — Большое спасибо, что ты поверил и поддержал.
— Ну, если заметка ни к чему не приведет — по крайней мере в твоем активе будет публикация.
— Я свистнула пятьдесят экземпляров газеты с газетной стойки. Сам понимаешь, друзьям, родственникам. А когда приедет комиссия из общества защиты животных, я буду выглядеть в их глазах убедительнее, если дам им газету с моей заметкой.
— Правильно. Не твоя вина, что праведные слова упали в пустоту. Здесь уж дух такой — дух безразличия.
— Но я, честно говоря, сильно разочарована.
— Предупреждал тебя: не жди чуда.
— Да, конечно...
— Пусть пройдет несколько дней. Может, кто и отреагирует. Прочитают профессора, прочитают сотрудники администрации... вдруг аукнется. И возможно, начальство решит, что в их интересах осадить садиста Остина. Чтобы лишнего шума не было.
— Дай-то Бог, — вздохнула Фейт.
— Наш университет переживает странные времена... — произнес Джим. Он явно хотел добавить еще что-то, развить свою мысль, но неожиданно осекся, поднял руки к лицу, которое смешно исказилось, и чихнул — раз и еще раз.
— Благослови тебя Бог! — сказала Фейт. Он протестующе взмахнул рукой.
— Погоди, еще рано. Я всегда чихаю трижды. И он действительно чихнул в третий раз.
— Благослови тебя Бог! — повторила Фейт со смехом.
Джим шмыгнул носом, вытер нижнюю часть лица тыльной стороной ладони.
— Знаешь, почему люди стали в таких случаях говорить "Благослови тебя Бог"? Когда-то думали, что, пока ты чихаешь и твой рот открыт, в тебя могут заскочить злые духи. Так что это присловье было превентивной мерой против нечистой силы.
— А я знаю, что чих может быть юридически законным оправданием в суде. Если ты совершил нарушение за рулем — смело говори, что оно произошло из-за чиха. Когда чихаешь, то рефлекторно закрываешь глаза — это неизбежная реакция, признанная всеми медиками. А раз ты вынужден был закрыть глаза, то ты и не виноват в нарушении. Что и требовалось доказать.