Технизация церкви в Америке в наши дни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После освобождения негров во второй половине XIX века разделение еще углубилось, ибо вместо вопроса о папе, белом или черном, стал вопрос о самом боге, какой он именно: белый или черный. «Белый христос», «белые ангелы» стали тревожить воображение набожных негров, как новая враждебная угроза, и в самой народной поэзии, в знаменитых «синявках», несколько похожих на наши народные частушки, «белый христос» является двойственным: один раз предметом почтительной и нежной любви, другой раз — враждебным и чуждым.

Рядом с общей духовной вульгарностью церковь проявляет большое приспособление к условиям современной жизни, к развитию промышленности, к особому духу и стилю новейшего капитализма, который пропитал насквозь всю американскую жизнь. Вся американская церковь, без различия сект и учений, принимает такие промышленные формы.

Церковь в Америке — это большое промышленное предприятие, это огромная фабрика для производства ценностей, конечно воображаемых, но все же производственно-реальных, имеющих торговое обращение и расцениваемых на доллары и центы.

Воображаемые ценности в Америке производятся и помимо церкви. Огромные бюро промышленной рекламы, производящие обороты на многие миллионы долларов, в сущности, торгуют такими же воображаемыми ценностями. Достоинства папирос «Старое золото» или мази «Перуина» конечно — воображаемые… Американская церковь похожа на такое же рекламное бюро. Мы встречаем ряд определенных заявлений: «Христос — это вождь рекламы», «Скрижали Моисея — это первое написанное объявление».

Постоянно встречаются такие проповеди: «Христос и коммерция», «Библия как лучшая опора для работы приказчика».

Сочиняются особые молитвы, например: «Молитва к богу деловых людей», в которой есть, например, следующие пункты:

«Благодарю тебя за стук пишущих машин и за милых стенографиста, дающих развлечение и помощь».

«Благодарю тебя за вокзальных носильщиков, за такси, за скорые поезда и безопасные бритвы. Благодарю тебя за телефоны и телеграммы, которые соединяют меня с конторой и домом, где бы я ни был. Благодарю тебя за конкуренцию, за вечное желание обогнать других. Благодарю тебя за моих клиентов, за мою вечную готовность служить им усердно и удачно. Благодарю тебя за жену, которая знает все мои штуки, но все-таки любит меня и помогает мне. Аминь».

И опять-таки можно сказать, что этот всеобъемлющий приказчик заполнил не только американскую религию, но также американскую науку. Он пропитал своим духом музыку, театр, изящную литературу. Рядом с «приказчиком-христом» выступает на сцену «приказчик-Шекспир». На эту поучительную тему в ноябре 1930 года, по сообщению газет, доктор Вилльям Б. Боррос прочитал обстоятельный доклад на соединенном заседании высокосветских клубов трех городов в штатах Мериланде и восточной Виргинии.

Лектор указывал, что Шекспир вывел в своих пьесах более 700 фигур типичных продавцов, и каждый из них продает какую-нибудь новую ценность: Брут продал товарищам мысль о том, что Цезарь стремится к верховной власти; Марк Антоний оказался весьма расторопный приказчиком и в своей знаменитой речи на похоронах Цезаря затмил всех своих соперников и ловко всучил римлянам свой политический товар и т. д.

Американская церковь представляет однако наиболее яркое выражение этой торгашеской идеологии. В этом отношении между Западной Европой и Америкой существует наглядное различие. В Западной Европе за последние четверть века до войны, и в особенности после войны, религия выступает как пугало, как призрак, который вызывают из мрака и праха темные общественные силы в качество последнего союзника.

Италия в течение полувека назойливо хвалилась отменою светской власти папы. Папа был ватиканский узник, старый преступник, уловленный мудрыми министрами и взятый за решетку. Итальянский фашизм в борьбе с пролетарской стихией в конце-концов счел нужный воскресить светскую власть старого святейшества над клочком итальянской территории. Но этим конечно он не мог воскресить былого величия и власти главы католической церкви.

Мы видим далее такое поразительное явление, как крестовый поход союза различных церквей — протестантских, католических и даже еврейских — под предводительством того же святейшества против безбожного СССР. Этот церковный карнавал нельзя, разумеется, принимать совершенно серьезно. Крестовый поход расцвел в XI веке. Вызвать его из могилы через 8 столетий несколько смешно. Такие покушения с негодными средствам указывают лишь на то, что ветхие общественные силы погибающего строя с отчаяния хватаются за сказки своего детства, за рецепты своей давно умершей бабушки. Русский царизм перед смертью тоже постоянно хватался за церковь, начиная от Георгия Гапона и кончая Григорием Распутиным. Но это лампадное масло мало ему помогло.

Американская церковь пристраивает свою идеологию не только к политический походам, но и к базе экономической, финансовой, торговой и производственной. В моем цветнике церковных объявлений есть очень яркие примеры производственных проповедей:

«В городе Окленде, в штате Калифорния, пастор Артур Л. Прагг в методической церкви св. Стефана будет говорить на тему: „Я — хлеб жизни“. Он обложит себя грудой горячих хлебов, справа и слева от кафедры будут две высокие колонны, искусно сложенные из булок с крестами из батонов. По окончании проповеди такие-то дамы, переодетые булочницами, в белых чепчиках и передниках, будут раздавать хлебы верующим. Хлебы от фирмы такой-то».

В городе Гервине штата Иллинойс методический пастор Франк Пимлот, сын инженера Мичиганской центральной дороги, читал проповедь на тему: «Путь в обетованную землю». Лекция имела вообще железнодорожное оформление. Церковь была освещена железнодорожными фонарями, взад и вперед проходил настоящий электрический поезд. Мужской квартет пел: «Жизнь — это рельсы на небо». Солистка Этти Смит играла железнодорожные частушки на французской арфе. Кафедра была увешана снимками наиболее замечательных локомотивов. Перед началом службы Неслер, директор оркестра, и церковный инженер Уолтер Роденбург пустили в ход поезд. Пастор крикнул: «Садитесь, трогаем!» Раздался звонок, потом два свистка. Поезд двинулся вперед, присутствующие пели: «Жизнь — это путь бесконечный». Пение кончилось, поезд остановился.

После того, через месяц, прыткий пастор А. Пратт, тоже методист, произнес проповедь на тему: «Плотник из Назарета». Церковь была увешана плотничьими инструментами и походила на мастерскую. Проповедник, вместо кафедры, стоял за верстаком. Мужской хор был переодет в плотничью спецодежду (белые блузы и белые штаны). Два специальных музыканта играли на плотничьих пилах и на боченках с гвоздями.

В публике, впрочем, не было ни одного плотника.

В большой городе Лос-Анжелосе баптистский пастор Джон Сней произнес проповедь на тему: «Бог и хирургия». Он сказал, что бог впервые применил безболезненные средства еще к Адаму, во время операции вынимания ребра. Операция прошла великолепно, и больной после этого жил 930 лет. Бог, стало быть, это — наилучший хирург.

Таковы производственные темы американских попов.

«Производственные» подходы к религии переходят из церквей в профессиональные союзы и их специальные журналы. Например в «Новой бюллетене» союза дорожных строителей в штате Тенесси указано: «Иоанн-Креститель был главный агитатор дорожного строительства. Ибо он возгласил: „Приготовьте путь господу, прямыми сделайте стези ему. Всякий дол да наполнится и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неравные пути сделаются гладкими“».

Все мотористы и шоферы должны почитать Иоанна-Крестителя. Он — провозвестник движения по исправленный дорогам.

Американская церковь-небоскреб в 20 и 30 этажей вмещает целые десятки предприятий, весьма своеобразных, но тесно согласованных в одной определенном направленна. Церковная служба и проповедь занимают сравнительно место небольшое. Вперед выдвигаются всякие курсы — воскресные, вечерние и дневные — для уловления и обработки женщин и детей: кулинарные курсы, заботливо оборудованные для молодых хозяек, деловые институты — для обучения юных девиц счетоводству, стенографии и бухгалтерии. Здесь же союзы для воскресный обедов и танцев, включая фокстрот весьма откровенного типа, физкультура и бокс, борьба, школа кройки и шитья и множество других.

Здесь в ходу даже так называемый «крепкий сидр», которым в Америке чаще всего называют прикровенно яблочную водку. Церковь все освящает и все прикрывает: и пляску, и пьянку.

Типичный небоскребным церковником новейшего стиля является вышеупомянутый Рейснер. У него два заместителя и три секретаря. В его деловом кабинете четыре телефона, трещат машинистки, поминутно раздаются звонки. Рейснер диктует в диктофон очередную проповедь и в то же время успевает диктовать особой секретарше-стенографистке свою новую статью на тему «Христос и реклама»; «Иисус торговал словесными объявлениями и так привлек к себе массы; мы только подражаем ему. Нагорная проповедь — это самый огромный бум, какой известей в истории».

Я упоминал выше церковь-небоскреб, которую строил в Нью-Йорке нефтеносный Рокфеллер. Он ее строил, но достроить при мне не успел. Она была рассчитана на 210 метров вышины, с электрический крестом на вершине, яркости совсем нестерпимой. Но достроить ее никак не могли. Она три раза горела. В Студенческой доме злые языки непочтительных индусов и арабов говорили о том, что пожары возникают от поджогов. Церковь была вся в деревянных лесах. Подрядчики страховали эти деревянные постройки и потом получали прекрасную жирную премию. Барыши доставались будто бы не только подрядчикам, но также и церковникам.

Последний пожар был за несколько дней до нашего отъезда. Мы могли любоваться из своих окон в 10-ом этаже чудовищный факелом, долговязым и несокрушимым, каменным внутри, а снаружи деревянным. Но факелу на этот раз не дали разгореться. С разный сторон прилетели пожарные машины, забрались на крышу соседних небоскребов и воздвигли насосы журавлиного вида, раскладные, в 12 колен, и через полчаса вышло так, что пожар поливали уже сверху. Через несколько часов все было погашено.

Нефтеносный Рокфеллер пожертвовал еще миллион, и церковь в конце-концов была достроена.

В Питсбурге строится «ученый кафедрал» в 55 этажей. Это будет одновременно церковь и богословский факультет. Миллиардеры жертвуют отдельно и на науку и на церковь. Но охотнее всего они жертвуют на комбинацию церковности с учебой. Не только христиане, но даже и евреи жертвуют крупные суммы на этот новейший христианский хлороформ для усыпления народных масс. Макс Памс, еврейский финансист, пожертвовал огромные суммы на укрепление католической иерархии с подчеркнутой целью усилить дисциплину среди беспокойного рабочею класса.

Профессора и инженеры соединяются с попами в общих предприятиях, религиозных и научных.