Нанкин-род: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ветер, ветер, – повторил Гонзальво. – Все дело в ветре. Китти вдруг заметила тщательно завязанный галстук Дальтона.

– Вы с ума сошли! – крикнула она. – Сейчас же снимите галстук. Глупо задыхаться от избытка воспитанности.

– Тогда разрешите, я пойду переменю эту сорочку на теннисную.

– Ступайте, меняйте, а еще лучше, если вы наденете пижаму. Возвращайтесь, и мы будем пить.

Дальтон пулей вылетел из каюты. Гонзальво все чаще наполнял стаканы.

– А что с Паскуале? – спросил Веспа.

– Я здесь, синьор, – раздался жалобный голос, и в дверях показался Паскуале с гитарой, волочившейся по полу.

– Santa Madonna![42] – страдальчески закатил он глаза. – Это место плохо даже для каторжников! О, Портичи, Сорренто, Кастелламаре!

Гонзальво поставил ему стакан.

– Я тоже знаю неаполитанские ночи…

– Помните залив? – оживился Паскуале. – Белые дома, и песни, и апельсины, и… – он вздохнул, – и… прохладный ветер.

– Особенно ветер, – подхватил Гонзальво. – Выпьем за прохладный ветер.

Вошел Дальтон в голубой пижаме. Китти вспомнила свой автомобиль. Кто теперь в нем сидит? Ей стало немножко грустно. Расстояние сообщает прелесть многим надоевшим вещам!

Паскуале ласково ущипнул струны.

– Guarda gua chisti tiardine… – начал он упрашивать умоляющим шепотом. – Siente sie st'addore 'e arancio…[43]

Его голос завораживал: тихо подкрадывался, незаметно уводил, преодолевая пространство. И вокруг зацветали душистые рощи, и тонкий аромат наплывал, как мечта, и каждый шаг, каждая пядь земли наполнялись любовью, с которой мучительно не хотелось расстаться.

Каждый по-своему переживал очарование песни – упоительное наваждение, рожденное природой, музыкой и любовью. У каждого было свое Сорренто, куда зазывало тоскующее сердце. И, отвечая общему настроению, Паскуале пел, разрывая струны:

– Тысяча дьяволов, – вскочил Гонзальво. – Пойдемте, Веспа, прекратим эту музыку.

– Что там такое? – встревожилась Китти.

– Кули немножко нервничают. Они захотели вернуться домой.

– В Шанхай? – сверкнула глазами Китти. – Негодяи. Я готова расколотить им головы!

– Этим, кажется, дело и кончится, – сказал Гонзальво, стоя на пороге. – Сидите и пейте – мы скоро вернемся.

Китти щедро наполняла стаканы.

– За будущее, – чокнулась она.

– Avanti[45], – радостно поддержал Паскуале.

– Я хочу танцевать, – заявила вдруг Китти.

– Танцевать? – всполошился Дальтон. – А музыка? Паскуале заиграл «Валенсию».

Гонзальво и Веспа вернулись сумрачные. Страшная гостья сорвала маску. Трюм наполнялся мертвецами. Обезумевшие кули рвались на палубу.

Ветра не было. Восковая ночь оплывала нагаром неподвижных свечей. Желтое пламя коптило небо и, дергаясь, потухало в мраморных облаках.

У люков стояли вооруженные матросы. Гонзальво приказал приготовить лодки. Они раскачивались, стукаясь о борт, готовые спуститься в любую минуту. Какая-то птица, страдающая бессонницей, перелетала с реи на рею.

[42] Пресвятая Богородица!

[43] Невероятный грохот уничтожил Сорренто.

[45] Вперед!