– Мой отец очень старомоден, – говорила консулу Бертону Фей, – но это не помешает нам хорошенько повеселиться…
Лю не спускал глаз с Агаты.
Эта европейская женщина заставила его вспомнить начало забракованного Юном стихотворения.
Ли не знал национальности новой знакомой, но душевное состояние описанного поэтом Ван-Ли стало ему понятно.
– Здорово укачало, – пробормотал Гонзальво, помогая Веспе протащить через турникет сползавшего Дальтона.
Маленький торпедо поблескивал алюминиевыми дисками чуть в стороне от главного входа. Наставившая уши лайка внимательно глядела на покачивавшегося хозяина.
– В таком виде его можно везти только на кладбище, – сказал Веспа. – Я думаю, он поблагодарит нас, если мы немного проветрим его мозги.
– Захватим его с собой, – согласился чилиец. – Мальчишка будет в восторге от «Долорес».
Веспа открыл дверцу и сел за руль. Гонзальво посадил бормочущего Дальтона к себе на колени. Лайка ждала, поставив передние лапы на подножку.
– Come here!..[12] – крикнул Веспа, хлопнув рукой по запасному колесу, лежавшему плашмя за спущенным фордеком. Лайка прыгнула, и через минуту седая волчья голова с торчащими ушами мчалась по Банду.
– Первый раз, – удивлялся Гонзальво, – вижу город, в котором так мало зелени!..
– Шанхайцы разводят доллары, а не деревья, – повышая скорость, буркнул Веспа.
Торпедо несся по набережной, пролетая мимо встречных машин, спешивших, как на пожар.
– Глупая горячка, – ворчал Гонзальво. – Можно подумать, что у этих людей умирают богатые родственники. А на самом деле они едут в контору или обедать.
Крупные черные буквы на волнистом железе пакгаузов возвестили приближение порта. В просветах переулков замаячили стройные стволы мачт. Веспа остановил машину у Вузунг-отеля.
– Я оставляю машину на ваше попечение, – сказал он подошедшему человеку с золотой лентой на черном кепи.
Очнувшийся Дальтон медленно приходил в себя.
– Если хотите, молодой человек, – сказал Гонзальво, – вы можете вместе с нами навестить «Долорес».
– Какую Долорес? – заплетающимся языком спросил Дальтон.
– Прекрасную «Долорес» из Вальпарайзо, – ответил чилиец.
– Я знаю только одну прекрасную женщину, – простонал Дальтон, – но ее зовут Китти…
– Клянусь дельфином! – воскликнул чилиец, – у вас все признаки любовной горячки!.. «Долорес» – мой корабль, на который я вас приглашаю.
Веспа опустил руку на плечо Дальтона.
– Вы можете ехать по своим делам. Я возьму машину из отеля.
– У меня нет дел, – ответил Дальтон, выходя из автомобиля, – и я с наслаждением прокачусь по реке…
Отчаянно вопившие лодочники обступили неожиданных пассажиров.
– Тот, кто назвал неаполитанцев самыми крикливыми людьми, никогда не был в Китае, – убежденно заявил Гонзальво, прыгая в первый попавшийся сампан.
Оскаливший зубы грязный китаец завилял привязанным к корме веслом, и красно-зеленый ящик запрыгал по волнам. Всюду стояли прикованные цепями суда.
– А вон и «Долорес», – с гордостью показал Гонзальво на видневшееся вдали белое судно.
Похожая на большого лебедя, «Долорес» действительно была прекрасна. Слегка откинутые назад мачты напоминали испанский гребень, воткнутый в гладко причесанные волосы. Высокие, крутые бока пленяли мощью.
[12] Ступай сюда!..