— У нее проблема, она сегодня выступает, а ее парни подвели, она нас попросила ей помочь, это будет отличное алиби, мы судью треснем, и к ней… на подтанцовку… повертимся там, помелькаем, столько народу нас увидит… Эта девчонка, ее Илза зовут, она любое время назовет, вообще скажет, мы с ней весь вечер провели!
Наташа вышла во всей красе, но уже не такой, как после душа. Она надела открытый купальник, а бедра перевязала прозрачным платком. В принципе, Наташа и не была прямо уж красавицей, она была из таких… из приятных… но именно такие и волнуют больше всего, но не в купальнике.
— Когда вы успели?
— Когда плавки покупали! — Хот-Дог молодец! Оказывается, он тоже «забычил» на Наташу по какому-то своему поводу, наверное потому, что она решила с кем-то познакомиться, пока мы будем убивать судью. И он ей отомстил. И как изощренно! Выложил все про наше знакомство с Илзой. А казалось, что он в данный момент ничего не прорубает.
— Смотрите… только там не запомогайтесь… и чтоб она не подставила… раз прибалтка… они всю нашу страну подставили, а уж с вами она церемониться не будет…
Я смотрел на Наташу и думал… вот если б мы поженились, когда-нибудь потом, когда она окончательно разберется в своих чувствах к Хот-Догу и Пепси, поженились бы мы и потихоньку состарились… что бы мы делали, в смысле, что было бы между нами помимо разговоров и забот по дому?.. И вообще, я вдруг подумал, а как живут старики? Смогу ли я заниматься сексом со своей старой женой, если вдруг состарюсь и у меня еще и будет жена. Наверное, когда такое происходит между стариками, они представляют себя молодыми, то есть как все это было у них в молодости… волосы, груди, ноги… они гладят друг друга и видят себя тогдашними, а иначе как?.. Да, сколько еще в жизни предстоит познать! Я смотрел на Наташу и пытался запомнить каждую деталь ее еще пока молодого тела… может, пригодится… эта память…
— Жалко детей… — Пепси вдруг нажал нам на стоп-кран. По всем нашим настроениям.
— Жалко?! Тебе жалко?! Тогда давай, загорай, а потом рви домой! Копай картошку на даче в конце лета, сторожи машины и отливай бензин! Ты достойный член нашего тормозного общества! Ты точная его копия! В этом наша глобальная проблема, всего нашего народа — говорить «стоп» и думать о чем не надо в самый неподходящий момент. Наш футбол такой, театр, кино, все наше искусство. Как только решаемся на что-то, мы тут же делаем пас назад и отходим к своим воротам! На экране, чуть только появится интересный кадр, интересная тема, мы тут же разбавляем все сопливыми самокопаниями главного героя и начинаем оправдываться! Это уже никому не нужно! Мы живем в другом мире! В котором уже ничего не надо объяснять! Только действие! Как в Голливуде! А начнешь задумываться, останешься в жопе! Как все наше отечественное искусство и промышленность, и этот ваш сраный футбол! Причем — ни при чем, какая разница! Никто ни при чем! Просто этот лысый не так свистнул, не так и не там! Он нам испортил настроение! А мы испортим настроение его детям! Они ни при чем, и мы ни при чем, и он ни при чем! Все мы сами по себе, существуем в этой пустоте, и каждый сам должен придумывать — как! Мы придумали, — если кто-то против — пляж, мороженое, билет на самолет, родной дом!
— Просто я человек, и даже если я и убиваю кого-то, мне все равно может быть жалко его детей, может же быть?! — Пепси стало неловко, и он попытался оправдаться. В такие моменты кое-кто мог бы подумать: вот наглый хам, — потому что, и вправду, в голосе Пепси очень отчетливо начинали звучать хамские нотки. На самом деле он просто робел и не знал, что сказать, поэтому как бы хамил.
— И ты человек, и я, и такими и будем, что бы ни сделали! Это наша судьба, которую нам всем надо прожить! К сожалению, никем другим мы уже не станем! Так почему бы не пойти и не натянуть эту долбаную тетиву?! И эти дети, и его жена, они ко мне никакого отношения не имеют, а я к ним. В данный момент есть только мы и этот судья. Он сделал что-то не так, и мы накосорезим! В мире должно быть равновесие. Робин Гуд, когда стрелял, если б думал, в кого, мы бы так и не узнали, кто такой был этот красавчик, Робин Гуд! — Вот так как-то странно я поддержал Наташу, и она подарила мне улыбку, а потом мы все рассмеялись и выпили все, что было в мини-баре. Если бы кто-то писал роман об этом нашем приключении, вот он бы порадовался. Потому что это самый такой момент, когда стоило бы заняться самокопанием героев, их размышлениями о том, что можно, что нельзя. Или можно было бы показать, какие мы циничные, что не пожалели детей… раскрыть наши характеры… Да, подходящий момент… а я напрягся! Потому что если начать разыгрывать все эти варианты, такие типичные для отечественной литературы, — это был бы самый тухлый момент этой книги! Мы другие, хотя тоже типичные! Да! Мы типичные! Но тому обществу, о котором писали книжки и снимали фильмы, — этому обществу приходит конец. И мы типичные представители тех, кто сметет это все и даже не задумается, что потеряли и что приобрели. Для нас важнее всего действие, а не размышления. Мы понимаем, — раз мы как-то нарисовались, значит, бюджет комикса нашей жизни уже утвержден, поэтому нельзя тормозить, иначе комикс будет неинтересным или тебя выведут из сценария. И когда мы начали веселиться и говорить совсем о другом, просто забыли и ушли от такого яркого момента, за который смог бы уцепиться седой лауреат молодежных литературных премий, я безумно порадовался… точно, этому обществу приходит конец… вернее, тем, кто еще не понял, что живет в другом обществе, в другом мире… им всем… конец… и судье!
— И судье! — мы допили «Dr. Pepper» и пошли на обед. В этот день шеф-повар ресторана Джалал-дальше-не-помню устроил настоящий разгуляй. Помимо обычного шведскостолья на веранду был выкачен гриль. Толстые поварята предлагали всем подложить в тарелки рыбы, курицы и просто мясца на гриле. Сам Джалал выполз в зал. Ему тут же принесли чай, причем не такой, который можно было налить из аппарата в ресторане, а настоящий, в стаканчике с талией. Мы его сразу опознали, — дело в том, что по дороге к ресторану была установлена своеобразная доска почета отеля. На ней висели фотографии и краткая биография всех местных VIPов. Чиф был самым колоритным. Седая эспаньолка, желтый галстук, синий в белую полосочку костюм, широкое загорелое лицо. В ресторан он вывалил в рабочем белом фартуке, но без колпака. Джалал, откусывая рафинад и прихлебывая чай, поглядывал на свои владения. Время от времени его благородно-морщинистое, как у пожилого красивого француза, лицо озаряла довольная улыбка.
— Ох, как Джалал доволен… давайте я сейчас наберу в рот молока, завизжу на весь ресторан, упаду на пол и начну как бы выблевывать белую жидкость, а вы кричите: пищевое отравление! Пищевое отравление, шеф-повар отравил человека! Вот он по-другому заулыбается… — Хот-Дог уже потянулся к стакану, но Наташа его остановила.
— Незачем нам лишнее внимание! — Она кивнула в сторону балкона. Там сидел судья вместе со всей своей семьей. Жаль, у Хот-Дога отлично это получается, разыгрывать экстремальные ситуации. Очень смешно и здорово выходит это у Хот-Дога. Однажды, в школе, нас всех по алфавиту вызывали в кабинет к стоматологу. Была такая программа в счастливые советские времена, когда в каждую школу приезжал бесплатный стоматолог и обследовал учеников. Мы очень не любили такие визиты. Хот-Дог знал, что в этот день его очередь идти на прием. За завтраком он набрал полный рот сгущенного молока и не глотал его до самого полудня. Начался урок литературы. В дверь постучались, пришла медсестра, она пришла за Хот-Догом. Хот-Дог повиновался. Он вернулся в класс через десять минут. Когда маленький Хот-Дог, сидя в стоматологическом кресле, открыл рот, бедный врач упал в обморок. Его близорукому взгляду открылась страшная картина — глотка Хот-Дога напоминала логово человека-паука. Еще Хот-Дог смешно изображал припадок клона жены космонавта из кинофильма Тарковского «Солярис». Он падал на пол, визжал, закатывал глаза и плевался в окружающих. Так шутил Хот-Дог. Но не сейчас. Наташа запретила…
— Скоро мы этот шарик для пинг-понга проткнем! — Пепси разделывал рыбу и щурился на судью. В этот момент к нам подошла Илза с тарелкой фруктов и питьевым йогуртом «Данон. Киви плюс клубника».
— О! Привет! А я к вам, давайте знакомиться! — Илза протянула руку Наташе. — Илзе!
— Наташа. — Наташа улыбнулась, поставила на стол уже поднесенный ко рту бокал пива и ответила тем же. Я знал, чего стоила ей эта улыбка и чего она будет стоить нам. Наташа очень мстительная. Ей не нравится быть еще одной девушкой в компании. Она привыкла быть одной и единственной. Нет, она, конечно же, дружила с девчонками, но при условии, что в эту дружбу не влезают парни. А с парнями она дружила, если рядом не было ни одной девчонки. Если честно, мне кажется, что во всех человеческих отношениях Наташа ищет какой-то свой никому не понятный интерес. Наверное, и в нас она тоже что-то ищет, хотя только с нами она позволяет себе расслабляться. Или мне это кажется.
— У вас отличные друзья, они согласились меня выручить!
— Они безотказные, у них такая судьба!
— Вкусное пиво?
— Отличное!
— Я не пью пиво… там дрожжи… От них толстеешь и кожа портится…
— «Данон»?
— «Данон»… «Данон» это отлично!
— Он на порошке, не на молоке, а на порошке…
— Это даже и лучше… в молоке чего только нет, бактерии, болезни, шмалезни, а порошок стерильный…
— Да, правильно… он полностью делает человека стерильным… стерилизует… три года «Данона», и не родишь…
Илза замолчала и напряглась. Казалось, Наташа выиграла. Илза открыла бутылочку с йогуртом, сделала пару глотков, вытерла салфеткой послейогуртные усы возле губ, просканировала своими красивыми серыми глазками живот Наташи и замурлыкала:
— Ну послушайте, бывает же и так, что ничего не ждешь и — бац, беременеешь, странно, да? И странно, и страшно!.. Поэтому лучше стерилизоваться…
Мутный ответ, Наташа осталась победителем, по крайней мере пока.
— Слушайте, я хочу вас пригласить сегодня к нам на выступление, придете посмотреть на ребят? А вы, дорогие мои, встречаетесь со мной в семь часов, это минус первый этаж…