— Да.
— А тест — он немецкий?
— Щас посмотрю. Да, немецкий. Из Леверкузена.
— Может, подделка?
— Да нет, точно немецкий.
— Хорошо.
Повисло молчание.
— И все?
— А чего ты хочешь?
— Ну, нам надо определяться.
— Как это?
— Создаем мы семью или не создаем? Как быть с ребенком? Где мы будем жить? Роддом выбрать, не знаю...
— Стоп-стоп-стоп! Ты уверена, что отец я?
— Конечно. У меня больше никого не было.
— В таком случае это очень странно, потому что я точно помню, что предохранялся.
— И что? Презервативы не дают стопроцентной гарантии. Микротрещинки достаточно, чтобы сперматозоид просочился. А мы с тобой очень интенсивно это делали. Ну, в смысле трения.
— Интенсивно, да... Поженимся, значит, да. Конечно. Почему бы и нет? Мне надо только кое-что уточнить. Я не вполне уверен про Леверкузен. Давай я тебе перезвоню? В четверг нормально будет? С утра прямо? Ты пропадаешь, Даша! Пока.
Я сбросил вызов и лег лицом на подушку. Аборты! Есть же аборты! Как я мог про них забыть. Миленькие, славненькие аборты! «Все на аборт!» — таков отныне мой девиз.
Телефон зазвонил в третий раз. Оксана. С ней я уже три месяца не спал. Чего ей вообще надо?
— Окси-детка, привет!
— Привет, сладкий! Помнишь, мы переспали в мае на дискотеке?
— Твоя попка до сих пор стоит у меня перед глазами.
— Ты прелесть! Так вот, я беременна.
— Они там что, в «Дюрексе», с ума посходили?
— Ты обкуренный?
— Нет! Аборт.
— Чего?
— Ты должна сделать аборт.
— Я не хочу аборт.
— Как это?