Она закивала.
— Тогда вари.
Она послушно встала, накинула его рубашку, пошла к плите.
Глеб присел за мольберт как был, голый. Всмотрелся в набросок. Расставив ноги, сделал несколько мазков.
В курилке было серо от дыма. Глеб, держа сигарету в руке, говорил приятелю:
— Спокойная, без претензий. Тело красивое. И что замужем — хорошо. Мне сейчас серьезного не надо. Что прошу — все делает. Ласковая. Но за три месяца ни разу!
— А ты спроси, — полненький приятель усмехнулся, — может, её не устраивает что-нибудь?
— Да брось!.. Знаешь, даже Антонину вспомнил. Сколько крови попила. И не любила. Но как в постели орала!
— Пол-этажа в общаге будила!
Они засмеялись.
— Как она? Общаетесь?
— Сто лет не видел. Говорят, замуж вышла, детей нарожала.
Они помолчали.
Глеб затоптал окурок:
— У тебя-то как?
— Ленка химию прошла. Вроде лучше.
— Всё то же, что зимой?
— Ага.
— Ну, держитесь. Увидимся.
Глеб запахнул пиджак и, шагая через две ступеньки, пошел по лестнице.
Глеб открыл дверь в мастерскую. Она мыла пол. Стоял знойный день. Окна были распахнуты. Блузка, юбка аккуратно лежали на кресле. Она обернулась, тыльной стороной руки поправила волосы. Глеб поискал сухое место на полу, поставил папку с эскизами. Она наклонилась над ведром и отжала тряпку.
— Слишком современное белье, — сказал он. — В атласном лифчике ты была бы лучшей девушкой Советского Союза.
Она улыбнулась.
— Зачем? — он показал на тряпку в её руках.
— Пыльно.
— Ты отпросилась?
— Последнюю пару отменили, муж на футболе.
— И ты пришла ко мне, чтоб вымыть пол?
— Ты кашляешь от пыли.
Он подошел к ней вплотную, обнял. Притянул к груди её голову. Мокрая тряпка шмякнулась на пол.