— С воды, — говорит Фарид. — Можно сплавать к Цецилиенхофу. Это всегда интересно. — У Джошуа на лице появляется несчастное выражение, с которым Фарид успел очень хорошо познакомиться, ведя своего ученика шаг за шагом через все манипуляции с первой же их секунды на борту. — Это где прошла Потсдамская конференция после Второй мировой войны. — Фарид видит, что выражение лица у Джошуа не изменилось. — Не знаете?
— Не знаю.
— А мост Глинике?
— По нему прошел Наполеон? Он соединяет Европу и Азию?
Фарид качает головой и оставляет Джошуа у румпеля, дав ему очень простые координаты. Иногда поправляет его действия короткими указаниями, время от времени протягивает руку и сам берется за румпель, поворачивая судно в нужную сторону.
Доплыв до моста, они опускают паруса и бросают якорь.
— Так что же это за мост? — спрашивает Джошуа.
— Здесь обменяли американского летчика Пауэрса на агента КГБ Рудольфа Абеля. Очень важный эпизод Холодной войны. Пример, когда две враждующие страны в чем-то капитулировали друг перед другом.
Джошуа молчит.
— Вы правда об этом не слышали? — спрашивает Фарид. — Никогда в жизни?
— Из Манитобы тут никого случайно не меняли? Спросите меня лучше про что-нибудь канадское. Покажите мне мост, по которому шли под ручку Уэйн Гретцки и Селин Дион, тогда посмотрим.
2014. Лимб
Вокруг ни души, кроме его солдат. В темноте, в тишине деревня без жителей вырисовывается как на картинке, и Генералу кажется, что он попал в сновидение.
Ни души: сопротивлявшиеся убиты, их бездушные трупы валяются вокруг домов. Выходя из джипа, Генерал видит перед собой распластанное тело. Лицо уже обильно покрыто пылью от стремительно подъезжавших машин.
Это отсюда пришли террористы, их было двое, они пересекли израильскую границу и убили спавшую у себя дома еврейскую семью. И теперь Генерал, пройдя по их следам на территорию Иордании, намерен взыскать долг.
Окружающий мир старался это предотвратить. Были телеграммы, звонки, посольские визиты от всех государств, которые могли надеяться, что Израиль прислушается. Даже само Иорданское Хашимитское Королевство, откуда и явились убийцы, было готово признать, что они совершили ужасное преступление.
На самых высоких уровнях прозвучали обещания справедливого расследования и адекватных мер. Глабб-паша, легендарный командующий грозным Арабским легионом, лично заявил, что готов выследить преступников на иорданской земле.
Легион, судя по всему, решил, что лучше сдать Израилю своих и не иметь дела с Генералом, спущенным с поводка.
Увы, иорданское предложение не сочли удовлетворительным. У Бен-Гуриона, тогда еще премьер-министра, были другие понятия о том, что правильно и что неправильно. И вызвали Генерала.
Всегда к нему обращаются, всегда к нему.
Когда они вводили его в курс дела — Бен-Гурион, Даян и министр обороны Лавон, — его кровь уже кипела вовсю.
Те двое проникли на десять километров в глубь израильской территории. Пробрались в еврейский поселок Йехуд, и один из убийц вытащил чеку и кинул гранату в дом, где спала мать с маленькими детьми.
Из троих детей остался жив только старший мальчик, он-то и рассказал, как все было, остальных искромсало осколками в их кроватях.
Первый вопрос Генерала был не практическим, а личным.
Он хотел знать, где был отец. Где был тот, кому следовало находиться с семьей и охранять ее?
Лавон протянул Генералу папку.
— Ее муж, отец детей, был на сборах резервистов. Защищал страну.
И вот это по-настоящему разъярило Генерала. Отец, посланный защищать детей Израиля, вернулся и увидел, что страна не смогла защитить его собственных детей.
Сброд, толпа разгильдяев, а не армия. Генерал решил взять выше, создать что-то приличное. Он сабра, крепкий уроженец этой земли, — вот кого вырастила его русская мать.
Он сформировал и обучил секретное подразделение. И вот он берет две дюжины своих спецназовцев, добавляет сотню человек, ровно сотню, взятую взаймы у обычной пехоты, и отправляется в рейд. На подходе к Кибии открывают огонь из минометов, освещают ночь.