– Кого же, по крайней мере, вы любите? – спросила она, несколько успокоившись.
– Подругу вашей дочери. Лидию Петровну.
– Ведь это всё вздор!
– Не думаю.
Анна Яковлевна постукала пальцами по столу и вдруг совершенно неожиданно бурно привлекла к себе растерявшегося Георгия Васильевича и стала покрывать его лицо поцелуями, крепко сжимая шею полными руками.
– Нет… это неправда… я тебя не отдам… это не роман… ты – мое сердце, мое тело… Я не отдам тебя так просто… Лидия – девчонка, она ничего не понимает… Я… я… ты… нет… нет…
Гуляр, освободившись от объятий, стоял, потупя глаза. Казалось, сама Анна Яковлевна была сконфужена своим порывом.
– Что вы со мной делаете? – спросила она укоризненно.
– Исполняю ваш совет.
Звонкова долго смотрела на молодого человека, наконец, тихо и отчетливо произнесла: «подите от меня, у вас нет сердца!» – и, взяв перо, большими буквами написала: «Глава восьмая».
Бабушкина шкатулка
Лия Павловна любила сама стирать пыль у себя в комнате. Кроме того, что таким образам её вещи всегда сохранялись в идеальной чистоте, это помогало ей отгонять печальные и скучные мысли, которые одолевали ее по тысяче причин.
За этим же занятием застал ее и Антон Васильевич Белогоров, зашедший в её комнату, как старый знакомый всего семейства и большой друг самой Лии Павловны.
– Опять чистоту наводите? по моему, это даже не совсем патриотично обладать такою немецкою чертою!
– Простите, я не даю вам руки: в пыли вся.
– Ничего, я подожду.
Девушка присела на подоконник, держа в одной руке полотняную тряпку, другою – поддерживая на коленях довольно большой черный ящичек.
– Что это у вас за ящик? я будто прежде его не видел!
– Вот и не видели! вы думаете, что вы знаете все мои вещи, а у меня есть секреты.
– Даже от меня?
– Вы что-то стали очень самонадеянны, Антон Васильевич.
Белогоров подошел ближе к девушке. Она сидела спиною к свету, и рыжеватые завитки на шее казались совсем красными на солнце.
– Старинная вещь?
– Не знаю. Я в этом не понимаю.
– Ручаюсь, что письма от Фомушки!
Лия помолчала; потом серьезно ответила:
– Нет, это не письма от Фомушки. Это бабушкина шкатулка.
– Зачем же она у вас?
– Бабушка дала мне ее и велела открыть после смерти. Вот и ключик,
– Романтично!