Тихий страж. Бабушкина шкатулка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Анна Яковлевна нахмурилась и даже, что с нею никогда не случалось, два раза принималась писать ответное послание. Она советовала отбросит ненужную жалость, которая, может быть, ни что иное, как сила привычки, открыто поговорить с прежней подругой и любить на здоровье новую, молодую и прекрасную, потому что «любовь требует жертв; единственно из-за этого великого чувства можно доставлять другим страдания. В сердце никто не волен. Нужно быть откровенным и смелым до конца, только тогда вы испытаете чувство настоящей и свободной любви».

Она остановилась; письмо ей казалось суховатым. Затянувшись папироской, она добавила: «Только тогда вы заглянете в ту жуткую и сладкую бездну, которая зовется „страсть“ и при которой так небывало изменяются все мерки и критерии».

– Всё за работой? – громко окликнул ее мужской голос. Георгий Васильевич наклонился поцеловать ей руку и продолжал тем шутливым и приятным голосом, который является, когда чувствуешь себя молодым, красивым, знаешь, что тебя любят, любуются тобою и многое тебе простят.

– Вечная труженица! Опять успокоили какую-нибудь тоскующую, мятущуюся душу?

Анна Яковлева как-то нежно сразу раскисла, задержав свою руку в руке молодого человека (конечно, ему было не больше двадцати пяти лет!), и проговорила размеренно:

– Знаете, Жорж, мое правило: отвечать в тот же день, иначе никогда не соберешься.

Он в первый раз слышал о таком её правиле, но, кажется, и сама Звонкова не придавала значения своим словам, смотря томно на гостя.

– Интересное письмо? – спросил он словно равнодушно.

Анна Яковлевна часто, не соблюдая секрета корреспондентов, рассказывала ему содержание особенно пикантных писем. На этот раз она только слегка нахмурилась и проговорила неопределенно:

– Ничего особенного.

Серые глаза Гуляра, смотревшего в сад, вдруг снова необыкновенно посинели, и лицо залилось краской. Анна Яковлевна схватила его за руку, подумав, что вот минута спросить его об этих удивительных изменениях, но остановилась, так как к балкону совсем близко подходили дочь её Катенька и Катенькина подруга – Лидия.

«Всё-таки неудобно у нас как-то устроено, в первый раз пришло в голову Анне Яковлевне, – что всё время находишься на народе, нельзя даже поговорить с человеком без того, чтобы об этом не узнал весь дом».

На этот раз, кажется, Георгий Васильевич жалел, что в квартире Звонковых нет места, куда бы можно было уединиться, где бы не писали, не вели литературных споров и не принимали гостей. Правда, можно было удалиться в спальню Анны Яковлевны, но он этого не хотел, так как эта комната со спущенным всегда тюлем на окнах и постелью, которая всегда имела вид развороченной, наводила на него скуку. Притом подобный уход в спальню неминуемо понимался Анной Яковлевной, как символическое приглашение. А между тем, по тому, как он ходил по комнате и покусывал маленькие усики, было видно, что ему необходимо о чём-то переговорить. Хозяйка, по-видимому, не замечала его волнения и торопливо что-то набрасывала на неровные и рваные куски бумаги.

– Вы очень заняты, Анна Яковлевна?

– Как всегда, не больше. А что, дружок?

– Мне бы надо поговорить с вами.

– Пройдемте ко мне! – радостно воскликнула Звонкова и торопливо стала собирать свои письменные принадлежности, будто намереваясь и их взять с собою.

– Нет. Вы меня не так поняли. Я, действительно, желаю поговорить с вами.

– В чём дело?

Анна Яковлевна начинала серьезно тревожиться.

– Нам здесь никто не помешает?

– Не знаю. Вероятно. Пойдемте лучше ко мне.

– Нет, я не хочу туда идти.

Анна Яковлевна растерянно вздохнула, положила обратно на стол перо и бумагу и ждала. Георгий Васильевич также молча шагал по комнате.

– Я вас слушаю! – напомнила ему хозяйка.

– Да. Вот в чём дело… – начал было он, останавливаясь, но не докончил и снова принялся бегать. В дверь просунулась было голова прислуги, но Анна Яковлевна так страшно замахала на нее руками, что та спряталась обратно, не сказав ни слова.

– Ну? – повторила она еще раз более беспокойным уже тоном.

Георгий Васильевич, казалось, набрался достаточной храбрости. Он подошел почти вплотную к креслу, где сидела Анна Яковлевна, и произнес тихо, но решительно:

– Дело в том, что я уже не люблю вас, Анна Яковлевна, я полюбил другую, – и прежняя моя связь с вами меня тяготить. Нужно это как-нибудь кончить.

Хозяйка на кресле колыхнулась, но не издала никакого звука, даже не вздохнула, будто ждала, что будет дальше. Молчал и её собеседник, отвернувшись к о-кну. Наконец, Анна Яковлевна начала как-то разбито, словно голос её доносился издалека: