– Ну полноте строить святую невинность, будто вы даже не предполагали ничего подобного. Вы никого этим не проведете.
– Да право же, Ольга Семеновна… – начал было Павел, но в эту минуту вошел Родион Павлович.
Ольга Семеновна, вероятно, несколько дней не видала Миусова, судя по той нежности, с которой она его встретила. Павел был поражен сообщением Верейской, так что даже не слышал, что говорят около него. Вероятно, Ольга Семеновна звала куда-то Родиона, а тот не соглашался, потому что первые слова, которые достигли сознания Павла, были:
– …давно не обращалась к вам ни с какой просьбой!
– Но почему именно сегодня, сейчас?
– Ну мне так хочется. Могу же я иметь капризы! Я не машина, я – живой человек. Вечер так хорош, ведь это возьмет каких-нибудь полтора часа.
– Мне хочется посидеть с Павлом.
– Да уж ему посетители надоели, он будет даже рад, что мы уберемся. Только что был доктор, потом я тут сидела, болтала. Ему нужно успокоиться.
– Если у Павла было много народа, то я-то его давно не видел, я для себя хочу остаться, и я его не утомлю.
– В чем дело? – спросил Павел.
– Да вот зову Родиона Павловича прокатиться, а он упрямится.
– Конечно, поезжайте, Родион Павлович, вечер, кажется, очень хорош. Когда-то мне можно будет выходить?!..
– Вот тогда и поедем все вместе, а покуда я посижу с тобою.
Верейская вдруг спросила:
– А помните про фанты, Родион Павлович?
– Про какие фанты?
– Да вот про лодочку: кого потопить, кого на берегу оставить, кого с собой взять?
– Что-то смутно вспоминаю.
– Плоховата у вас память стала, вот что, – и вдруг, прервавшись, заметила: – звонок; наверное, Ларион Дмитриевич. Он забыл свой портфель здесь.
Действительно, это оказался Верейский. Извинившись за беспокойство, он хотел уже уходить, взяв свой портфель, как вдруг совершенно неожиданно Ольга Семеновна обратилась к нему:
– Ларион Дмитриевич, вы на своих лошадях?
– Да, у меня свои, – ответил тот, не понимая, к чему ведет вопрос жены.
– Вы сейчас свободны?
– Да. Я кончил визиты и еду домой.
– Свезите меня покататься.
– Пожалуйста, – ответил доктор рассеянно.
– Ну, чего вы боитесь? Покатаемся с часок, и вы меня завезете домой. Тут нет ничего особенного. И, в конце концов, я же вам жена.
– Конечно.
– Вот видите, Родион Павлович, все-таки кататься я поеду.
– Воля ваша.