Тихий страж. Бабушкина шкатулка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Во всяком случае к Верейскому тебя больше не посылал?

– Я у Верейского был только один раз, и то меня никто не посылал, я сам пошел.

– Ну, хорошо, хорошо! положим, что сам пошел, не в этом дело.

– А в чем же?

– Ни в чем! А Алексис в конце концов совсем зарапортовался, на прощанье какую загадку задал!

– А зачем ты его спрашивал о грехе?

– Интересно было послушать, что он скажет.

– Больше ни для чего?

– Ну, разумеется. Для чего же еще я буду спрашивать?

Глава третья

Любовь Миусова к Ольге Семеновне не ослабевала, но, в самом существе своем лишенная сюрпризов, сделалась как-то еще более привычной. Заметив эту привычность, Родион Павлович возмутился и сам себе стал доказывать, что любовь его все так же неожиданна и прекрасна; и действительно, страстность его сделалась еще неистовее, и притом ему казалось, что он ни минуты не может прожить без Верейской.

Один его знакомый рассказал как-то случайно вычитанный анекдот о Нинон де Ланкло, который не выходил из головы Миусова, хотя в нем не было ничего примечательного. Нинон долго не отвечала на искания Виларко, так долго, что тот от огорчения и нетерпения слег. Узнав об этом, Нинон обрезала свои волосы и послала их ему в доказательство, что никого не будет принимать и сама не будет никуда выходить. Лихорадка тотчас же отпускает Виларко, узнав о чем Нинон является к нему, ложится рядом с ним в постель, и так они живут восемь дней, не вставая с кровати.

Ольга Семеновна заметила:

– Я бы себе все бока отлежала, – восемь дней проваляться!

Миусов огорченно замолчал, так как он именно хотел предложить Верейской повторить этот анекдот, забывая, что мы живем не в XVII веке, его дама не Нинон де Ланкло, он не спасен от смерти вниманием милой, что Ольга Семеновна никаких волос не стригла и никогда ни в чем ему не отказывала. Но если не удалось пролежать в постели восемь дней, то уж всегда, когда он оставался ночевать на Караванной, они вставали не раньше часа, двух. Даже если оба просыпались раньше и не было особенной надобности оставаться в постели, Миусов пускался на разные хитрости, чтобы удержать возле себя Ольгу Семеновну, как будто цепляясь за близость, такую, казалось, для него целительную, любимого, теплого тела. Ольга Семеновна не понимала этого, но подчинялась.

– Еще рано. Вот выкурю последнюю папироску… Кажется, на улице холодно… А вот вышел вчера забавный случай…

Так начинал Миусов свои подходы.

– Хорошо, я полежу… – отвечала Верейская просто и несколько равнодушно обнимала его своей уверенной и нежной рукой.

Манька Шпик влетела прямо в спальную, не обращая внимания на опущенные шторы и присутствие в кровати Миусова. Остановившись посреди комнаты и заученно всплеснув руками, как сумасшедшие героини опер или кинематографов, она воскликнула:

– Какой ужас: его арестовали!

– Кого? – спросил Миусов, забыв, что Манька могла и не заметить его присутствия.

– Арестовали! был обыск. Прямо с постели подняли. Даже, простите, брюки пришлось ему надевать в карете…

– Но кого, кого? – повторил еще раз Миусов.

– Ах! Боже мой! Ольга, кто это у тебя здесь? жандарм?

– Откуда у меня в постели явится жандарм? Иди в столовую и пей кофе. Я сейчас выйду, а ты покуда приди в себя.

Ольга Семеновна вышла заспанная и сердитая.

– Ну, что случилось? кого арестовали?

– У тебя там никого нет, так что можно все говорить? – ответила Шпик вопросом, указывая на дверь в спальню.

– Ну, конечно, говори свободно. Кто тебя услышит? – сказала Ольга Семеновна, не отвечая на первый вопрос.

– Арестовали Тидемана.