— Если этих ваших глазодыров или огнеплюев расположат по две стороны дороги и обстреляют нас…
— Хороший план, но слишком умный для нежити.
— Ты же предполагала, что ими управляет не нежить.
Дара кашлянула. Спорить с Ковальски не всегда удавалось из-за его возраста и прописанного на лице мафиозного опыта.
— Ну, будем надеяться, это и для не-нежити умный план.
Голос у артемагини был мрачным. Она пыталась что-то сотворить из карты и шариковой ручки, найденных в бардачке машины, но хлам работать не желал. Наверное, не был достаточно натуральным: Дара бормотала сквозь зубы, что «потенциал почти равен нулю».
— Направление.
Дара досадливо цокнула языком.
— Направление, — повторил Ковальски.
В ответ она молча потрясла картой.
— Как я понял, вы понятия не имеете, где эта ваша… вторая дверь?
Дара потрясла картой вторично. Макс тихо порадовался, что бак полный — можно ехать, пока бензин не кончится.
В неизвестность. От этого слова, издевательски возникшего в мыслях, неприятно заныли зубы.
— А это не поможет?
Кристо только что разыскал у себя под мягким местом компас и теперь торжественно протягивал его артемагине. Та слегка просветлела.
— Нерабочий, но это ничего. Сейчас… нам на запад.
Макс меланхолично перевел взгляд «на запад», где красовалось поле кукурузы.
— Понятно, — сказал он.
После этого надолго наступило молчание.
«На запад» Ковальски повернул при первой же возможности, но больше ему указаний не дали. Артемагиня только обмолвилась, что дверь в иной мир может находиться в ближайшем городке, который им попадется. Сказано было неуверенно.
— В каждом городе есть проход в ваш мир? — осведомился после этого Ковальски.
— Не в каждом, — пробурчала в ответ девушка и плотнее занялась компасом. Кристо сзади добавил, что, мол, эти двери полные смуррилы распределяют. На такое у Ковальски ответа не нашлось.
Кофе бы сейчас… Не отрывая одной руки от руля, Макс потирал воспаленные глаза. Затылок и спина отчаянно ныли после памятного полета и удара об стенку, болело пережатое горло, саднила прокушенная губа, и было неприятно где-то между ребрами при воспоминаниях о том, что осталось от «пингвинов». Каждый из них был стопроцентным уродом, несмотря на юные годы, но Макс так и не научился наплевательски относиться к смертям людей.
Травматический шок. Вот это что, ничего больше. Срочно нужно звать иронию, в каком она там надпочечнике засела? Еще один этап твоей карьеры закончился, Макс. Хуже, чем предыдущие. Из ФБР тебя всего лишь перевели, из Интерпола поперли с треском, от прежних боссов едва удалось отвязаться, не замаравшись в крови. Теперь вот это. Пора менять профессию — скажем, открыть кафешку где-нибудь в Аргентине.
Кофе там хороший, да и господин Ягамото его не разыщет… Если очень повезет.
Так что же ты ещё не не на пути в аэропорт? Что делаешь здесь, сейчас, а, Макс?
Маешься хренью во имя непонятных тебе идеалов. Расслабься, все как всегда.
Они остановились только раз, на заправке — залить баки и купить еды. Максу наконец удалось выпить кофе, желудок сводило от голода, но он ограничился шоколадкой. Иначе просто заснет за рулем.
Кристо упоенно чавкал сзади, жратва была в самый раз по нему: салатики, пара горячих сосисок, бутерброды с сыром и ветчиной. Дара сжевала пару ржаных хлебцов, даже не оборачиваясь — как только появилась возможность, она опять занялась браслетом. Крутила его так и этак, прощупывала, а то просто прикрывала глаза и будто бы пыталась что-то услышать.
— Ты б не тыкала его, — с набитым ртом заметил Кристо. — А то вдруг он ка-а-ак…