Откуда сила взялась в руках-ногах? Добежал до двери за пару секунд, почесал в затылке: кто его знает, как эту дверь открывать? — применил силовой поток, дверь распахнулась.
Он сразу нашёл глазами Дару — метрах в двадцати, удачно, — а уже потом сказал фразу, которую мечтал выродить из себя лет, наверное, с трех, как впервые увидел дракси:
— Залезай, прокачу!
Но Дара только тупо хлопала на него глазами, что, вообще-то, больше было в ходу у самого Кристо. Особенно на уроках.
Ковальски сориентировался быстрее: он перекатился на бок и вскочил на ноги, как только заметил улитку. Сначала было вскинул «беретту» и взял на прицел — на случай, если таким образом с ними решили покончить. Но как только в дверях показалась физиономия Кристо, Ковальски уже бежал ко входу.
Он только на секунду задержался, чтобы сгрести в охапку затормозившую Дару.
Кристо не стал ждать, пока эти двое пронесутся мимо него. Сейчас он думал только тем своим особо чувствительным органом, в котором располагался инстинкт самосохранения: наверное, печенкой.
Потому, как только он увидел, что Ковальски и Дара близко — он проорал вторую шикарную фразу, которую сам выдумал только что:
— Уносим панцирь! — понесся в комнатку управления быстрее стрижа, и сноровисто тронул улитку с места.
Ковальски первым делом привел в порядок дверь, чтобы не болталась. Зубы постукивали, адреналиновый стресс, сказали бы сослуживцы. Рубашка в очередной раз порвана, а в «беретте» — целых пять пуль.
Наверное, это и есть его белая полоса.
Дара сидела так, как он ее опустил на пол — как ненужная кукла, широко раскрытые глаза — в одну точку. Первое, что она сказала, было:
— Больше не смей меня трогать.
Ковальски прошел мимо нее, не говоря ни слова. Настроилась на смерть, пусть отойдет, а лучше — пусть и остается в этом же состоянии. Они еще далеко не выбрались.
Он распахнул ту дверь, за которой скрылся Кристо.
Макс прекрасно знал, что времени у них нет — и все же на секунду замер с благоговением, а частично — с ужасом перед тем, что ему открылось.
Одна из стен маленькой комнатки образовывалась телом гигантской улитки, в панцире которой они сейчас находились. По всей комнате шли провода, глубоко уходя в серую, мягкую плоть. На узком столе, прикрученные друк к другу, были расставлены непонятно как работающие ноутбуки (к одному присоединялось что-то вроде игровой приставки), пара плоских мониторов от компьютеров, какие-то мышки, отдельные мониторы, колонки. Мониторы были включены, и единственное, что смог выдавить Макс при первом взгляде на них — это «опаньки!»
Кристо сидел за джойстиком и хмурил брови. Эмельхатина драпала со всей своей неулиточной скоростью, а за ней теперь гнались пять ее родственниц. Хорошенькое родео. Спрашивается, куда поворачивать, когда он ещё и дорог-то здешних не знает? Тут ещё иномирец этот торчит над душой, что б его Холдоном об стенку!
В выскочившее непонятно откуда посередь их пути дерево Кристо впилился со страстью и вдохновением.
Снаружи донёсся зловещий треск панциря, и тело эмельхатины сжалось под проводами. Улитка крякнула, Кристо подпрыгнул в кресле и остался сидеть с виноватым видом.
— Вылезай, — раздалось над ухом.
— Ч-чего?
Ковальски молча выкинул его из кресла, втиснулся на его место и схватился за джойстик.
Пульт управления, в котором разбирались двадцатилетние целестийцы. Ведь он просто не может быть особенно сложным, так?
Потому что в противном случае на вопрос «Вы умеете водить гигантскую улитку?» придется отвечать категоричным «нет».
От двери донёсся стрельба и ругательства — похоже, несколько контрабандистов выскочили из своих эмельхатинов и попытались прорваться через дверь. Кристо махнул на Ковальски рукой и кинулся ко входу — оборонять дверь. Понадеялся только, что Макс разберётся с пультом.
Наверное, это был единственный раз, когда Ковальски пожалел, что не убил больше свободного времени на компьютерные игры. Перед таким многообразием и мозги бывшего ФБРовца коротили, не желали действовать, а желали только ответа на глобальный вопрос: «Да как же это все может функционировать в принципе?!»
Дара тем временем заняла позицию у двери. Выглядела артемагиня жутко и ещё не могла подняться, зато уже выставила артемагический щит, а то снаружи слышались очереди. Кристо добавил к защите двери щит от пуль. Собрался было крикнуть Ковальски: мол, если ты, смурляк, сейчас не двинешь улитку, то я тебя…
И эмельхатину сокрушительно рвануло с места, сам Кристо треснулся лбом в стенку панциря, и до него донесся комментарий Макса:
— Кто-нибудь не пристегнулся?