— Я же сказал, мелочи. Ну, а потом они… в общем, у них были еще намерения.
— А-а, понятно, — тут же шепнула Мелита. — Каждый раз, как Павлин проезжает через какую-нибудь лавку, за ним гонится куча разбойников, ну или иногда разбойниц. И все хотят того, чего он не может высказать. И все берут с собой очень острые ножи…
У Павлина тоже был нож, точнее, чрезвычайно длинный меч в ножнах на боку, но непохоже было, чтобы он использовал его против нападавших.
— Ты не оборонялся? — спросил кто-то.
Джер Павлин выпрямился, отчего его светлые, мужественно растрепанные волосы на секунду красиво взметнулись — и тут же улеглись обратно, каждый волосок на свое место. Это доказывало, что прическа была обильно промазана или ароматным воском или контрабандным муссом для волос. Выражение лица стало циничным до крайности, и только в выразительных глазах продолжала сохраняться искательность: «Ну, что же я, ведь я же здесь, приручите меня немедленно!»
Такие противоречия в выражении лица объяснялись тем, что Павлин давно понял: целестийские девушки неравнодушны к брутальным мужчинам. А чтобы стать совсем неотразимым, мужику полагается еще иметь глаза поэта — так что от своего взгляда Джер и не пытался избавиться, основательно поработав над речью и манерами.
— Холдон и его армии! Конечно, я пытался, до тех пор, пока не был связан и не получил по голове, — от его демонической усмешки толпа практерок вокруг подернулась сладким трепетом. — Мелочи, как я говорю. Они могли привязать мой бесчувственный труп к своим лошадям и проволочь его по всем деревням, они даже хотели это сделать…
«Бесчувственный труп — это славно!» — обрисовал глазами Скриптор, который присоединился к честной компании.
— …но я выкрутился. Заварушка была неплохой, — он дернул модно порванный рукав рубашки. — Ничего, выбрался. Впрочем, я собираюсь тут зависнуть на какое-то время, подлечиться. До того ограбления было еще пара случаев — так, о них не стоит упоминать, но в совокупности…
Практерки уже почти истекали слюной, но их слюноотделение резко прекратилось, когда над их головами взлетел нежный голос Мелиты:
— Джер, как славно, что ты останешься!
Павлин нашел артемагиню взглядом, и — Кристо мог бы поклясться, чуть заметно вздрогнул.
— М-мелита, здравствуй, — осторожно протянул театральствующий Павлин. — Ну, м-м…как тут в целом?
— Мы не знали, что без тебя делать, — с легким и печальным надрывом в голосе произнесла Мелита, — темные времена пришли в Одонар, и твое появление просто безумно кстати!
Цинизм и выпендрежность до какой-то степени вернулись на красивое лицо Павлина, но настороженность осталась.
— Темные времена?
— Да-да, ты себе не представляешь, у нас тут «красная гидра», да еще нечисть лезет отовсюду, словом, полный кавардак, Бестия в бешенстве — словом, прекрасно, что ты останешься подольше!
Бедный Джер Павлин сначала побледнел, потом почти посинел — нормальная реакция на «Бестия в бешенстве», если учесть, что ему нужно было отчитаться за ограбленную лавку — и вдруг сложился пополам. Несколько практерок вскрикнуло.
— Это ничего… — ненатурально, но ободряюще прохрипел Павлин. — Это ребра… я к Оззу… да… может быть, все серьезнее, чем я предполагал…
Но удалялся он к артефакторию с гораздо большей скоростью, чем позволил бы себе человек больной. За Павлином никто не пошел. Кристо кисло ухмыльнулся «комедии», почуяв конкурента на местных девушек.
— Вот на ком бы опыт поставить, — и потер кулак.
— Что тебе мешает? — удивился Хет, из чего Кристо понял, что Павлина тут никто не любит и никто не воспринимает всерьез. Уж слишком ненатуральной была его игра. И как он еще при этом кого-то очаровывать умудрялся?
Мелита проводила Павлина взглядом, полным ложного сострадания.
— Ах, как он мучается, бедненький! Ребрышки болят, душа в пятках, даже на девушек не посмотрел, а раньше непременно облизывался по очереди на всех, а потом уже начинал к какой-то одной клеиться. Эх, зачем же мы его так… мало подержали, что ли. Ну, ничего, надеюсь, он еще нарвется в коридорах на этого вашего иномирца.
Кристо закивал согласно — пусть-де нарвётся, ага. А внутри возникло что-то вроде предчувствия о том, что нарвётся не Павлин, а они.
Как там Предсказательница обещала — грядёт ужасное? Ага.
До отработки с Дарой оставался час.
* * *
К Целестии тихонько, издалека подкрадывалась вторая половина дня. Дневная радуга перевалила на пятую фазу, дневные цветы начали раздумывать — не начать ли подготовку ко сну, а Кристо бесился.
Он бы в жизни никому не признался, но больше всего в жизни он любил порядок. Не у других, у них-то могло быть хоть второе пришествие Холдона. Так — у него самого.