Рудик протащил тело вперёд, снова вырвал из капота нож и повторил ту же процедуру.
От разбитого стекла его отделяло теперь совсем немного.
Саня окончательно вынырнул из своего марева, наконец всё ясно увидел, но было уже поздно.
Рудик сделал последний рывок, вытащил нож, остриём разбил, обрушил в салон ещё державшиеся остатки стекла.
Теперь он оказался лицом к лицу с Саней. Горько усмехнулся, медленно поднёс нож к его горлу, пристально заглянул в глаза.
Саня поразился, как изменился взгляд калеки. Слёзы исчезли, он смотрел жёстко и холодно.
Саня внутренне содрогнулся, прикрыл веки. Не хотел больше ничего видеть, ждал последнего движения острого ножа, прикосновение которого леденило ему шею.
Всё, конец!
В эту секунду совсем рядом раздался звук, который заставил брови Рудика поползти вверх.
Это жужжит пила!
Прямо над ухом!
Он быстро повернулся и с удивлением успел увидеть у себя над головой свою собственную руку-протез с работающей пилой. Рудик попытался откатиться в сторону, но не успел.
Света, державшая эту руку, с диким, каким-то рыдающим криком обрушила её на него. Зубья вонзились в плоть, начали разрезать грудь.
Рудик чудовищно завопил, рванулся. Извиваясь, заливая кровью капот, всё же ухитрился вывернуться из-под раздирающей тело пилы. Зубья ударились о железо, отвратительно заскрежетали.
Света вскрикнула, закусила губу, с усилием снова занесла над ним тяжёлый протез.
Рудик перевернулся на спину, поглядел на неё в упор широко открытыми умоляющими глазами.
Она замешкалась, в отчаянии застыла: без очков он вдруг опять показался ей совершенно беззащитным.
– А ну брось это сейчас же! – раздался громкий повелительный голос у неё за спиной. – Брось, я говорю! Сейчас же!
Света обернулась.
С полдюжины человек, часть из них в полицейской форме, стояли вокруг. Прямо на неё смотрели дула двух автоматов и по меньшей мере трёх пистолетов.
Дыхание спёрло. Она вдруг издала громкий, захлёбывающийся звук, и сразу вслед за этим слёзы безостановочно заструились по бледному, измученному лицу.
Потом Света отбросила в сторону проклятую руку.
Протез упал на тёмный асфальт. Звук жужжания изменился, стал гораздо ниже, механизм недовольно гудел. Острые окровавленные зубцы вращались теперь намного медленней, почти ползли.
Потом пила вовсе остановилась и с еле слышным щелчком исчезла внутри чёрного кулака.
44. Протез
Машины всё прибывали – «скорые помощи», полицейские газики и всякие чёрные начальственные автомобили – «Волги», джипы, «мерседесы».
Полиция оцепила дом, люди в штатском и в форме то и дело заходили внутрь, потом с озабоченными лицами выскакивали наружу, негромко переговариваясь, сновали вокруг.
За оцеплением толпился народ, уважительно перешёптывался, с любопытством следил за происходящим.
Света, с головой завернувшись в шерстяное верблюжье одеяло, сидела на заднем сиденье бежевой «Лады», через окно наблюдала, как оба её родителя, хмурясь, беседуют с каким-то лысоватым человеком в штатском.
Двое санитаров вынесли из дома носилки с лежащим на них Геворком. Третий бежал рядом, поддерживал капельницу. Следом выскочил Миша Сушкин, в пластиковом пакете нёс его отрезанную стопу.